Три года — достаточный срок, чтобы научиться жить дальше.
Я так считала ещё вчера.
Ближе к вечеру раздаётся звонок в дверь. Я замираю с полотенцем в руках, сердце спотыкается. Вытираю руки, кладу полотенце на стол и иду открывать. Мои движения резкие, механические. В глазок даже не смотрю, потому что я и так знаю, кто там.
Женя.
В гражданской одежде и без всего того, что вчера делало его частью спецоперации. Обычный серый пуловер и джинсы. Но от этого он почему-то не кажется менее внушительным — наоборот, в этой простоте его плечи кажутся ещё шире, а взгляд тяжелее.
— Привет, — ровно произносит он.
— Привет.
Его взгляд на секунду задерживается на моём лице, скользит по волосам, по глазам, будто проверяет что-то.
— Как ты?
— Ты пришёл спросить, как у меня дела?
Когда выхожу из подъезда в семь десять, машина сопровождения уже стоит у крыльца. За рулём тот же парень, что привозил меня два дня назад. Заметив меня, он выходит и открывает пассажирскую дверцу.
— Доброе утро, Ольга Владимировна.
— Доброе утро.
Я уже собираюсь сесть, но медлю и окидываю взглядом двор.
Чёрного внедорожника нет.
Вчера он стоял чуть поодаль, на углу дома, под деревом.
— Что-то случилось? — спрашивает водитель, проследив за моим взглядом.
— Нет. Всё в порядке.
Он придерживает дверцу, и я сажусь в машину.
— Меня зовут Иван, — сообщает парень, вернувшись за руль.
— Очень приятно, Иван.
Машина трогается. Я невольно рассматриваю водителя в зеркале заднего вида. На вид ему лет двадцать, не больше. Совсем молодой.
Некоторое время мы едем молча. Иван сосредоточен на дороге, а я смотрю в окно, перебирая в голове события последних дней. Потом всё-таки решаюсь спросить:
— Иван, а ночью возле моего дома тоже кто-нибудь дежурит?
— Да, — отвечает он коротко.
— Служебная машина?
— Для таких целей обычно используют гражданские авто, чтобы не привлекать внимание.
Мда-а… Совсем неприметный чёрный внедорожник.
— Чёрный внедорожник? — уточняю.
Иван издаёт смешок:
— Что вы! Мы же на гособеспечении. Какие внедорожники? Да и не сказал бы, что они неприметные. Как раз наоборот.
И правда…
— Вы что-то заметили? — интересуется, наблюдая за мной в зеркало заднего вида. Взгляд у него цепкий, не по годам внимательный.
— Нет-нет, всё нормально, — не тороплюсь делиться подозрениями.
В больнице меня встречают так, словно я отсутствовала не два дня, а минимум месяц. Стоит переступить порог отделения, как на меня все обращают внимание, будто по команде поворачивают головы.
— Ну наконец-то! — восклицает Надежда, наш регистратор.
Я улыбаюсь широко, стараясь, не выдать, как на самом деле неуютно от этого внезапного внимания.