— Тогда приезжай утром и сама скажи об этом команде.

— Скажу.

— Посмотри им в глаза, когда будешь объяснять, почему мы отказываемся от крупнейшего заказа за всё время существования бюро.

Злата завершила разговор раньше, чем Таисия успела ответить.

Экран телефона погас. В кабинете снова стало тихо, если не считать дождя и редких звуков с первого этажа, где охранник проверял двери.

Таисия вернулась к уведомлению.

В конце письма находилась ссылка на подтверждение участия. Ответ требовалось дать до десяти часов следующего утра.

Она навела указатель на кнопку отказа, но не нажала.

Перед глазами возникло лицо Демьяна — не такое, каким оно было в газетных публикациях последних лет, а прежнее. Домашнее. Усталое после долгого отсутствия, сосредоточенное, редко улыбающееся. Когда-то Таисия умела по едва заметному движению его бровей определять настроение. Знала, когда он раздражён, хотя говорил ровно, и когда тревожится, хотя внешне оставался невозмутимым.

Она слишком долго считала это близостью.

В последний месяц их брака Демьян смотрел на неё так, словно впервые увидел рядом незнакомого человека.

Он не задал ни одного вопроса.

Не позволил ей объясниться.

Даже документы о разводе передал через помощника.

Позднее Таисия много раз пыталась понять, что было хуже: его обвинение или нежелание услышать ответ. Со временем пришла к выводу, что второе. Человека можно простить за ошибку, но невозможно вести разговор с тем, кто заранее решил, что твои слова ничего не значат.

Она закрыла письмо, выключила компьютер и взяла сумку. Решение лучше было принять дома, когда рядом не окажется планов, расчётов и цифр, способных убедить её поступиться здравым смыслом.

Хотя именно здравый смысл требовал принять контракт.

В коридоре горел только дежурный свет. На стеклянной двери соседнего кабинета отражалось название её компании: «Невзорова. Архитектура и реставрация». Шесть лет назад у неё не было ничего, кроме диплома, нескольких незавершённых проектов и фамилии, которую Демьян считал недостаточно значительной.

Теперь эта фамилия стояла на двери собственного бюро.

Таисия коснулась пальцами выпуклых букв.

Она построила всё без него.

Значит, имела право не впускать его обратно.

Ян сидел на полу в гостиной и раскладывал старые почтовые марки по цветам.

Он не любил, когда марки называли коллекцией. Коллекции, по его мнению, хранили за стеклом и никому не позволяли трогать, а его марки постоянно путешествовали: переходили из одного альбома в другой, становились билетами в придуманные страны и иногда превращались в деньги для игрушечного магазина.