– Я не помешала? – спросила Салли.
– Хорошо, что ты пришла.
– Что за шум был? Мне показалось, что кто-то кричал.
– Я включил свой внешний динамик, а там зверье выясняет отношения.
Салли подошла к окну.
– Пусто. Никто здесь не живет. Они только приходят иногда попугать нас. А мы ведь не из пугливых?
– С тобой – да.
– Я серьезно.
– Где только не живут люди! Здесь, по крайней мере, нормальный воздух и нормальный дождь.
Павлыш подошел к Салли и дотронулся пальцами до ее плеча.
– Тебе здесь не нравится, тебе здесь скучно, ты жалеешь, что попал в эту экспедицию. А я – единственное человеческое развлечение, – определила Салли.
Павлыш убрал руку.
– Если бы мы были на Земле…
– На Земле ты бы просто меня не заметил, – вздохнула Салли. – Я не умею кокетничать. Ничего удивительного нет.
Она обернулась и поглядела ему в глаза.
– Может быть, я чувствую то же, что и ты. И я тоже бы не обратила на тебя внимания… Это обидно?
– Нет.
Салли прижалась к Павлышу, взяв ладонями его голову, сжав виски, и поцеловала его в щеку у уголка губ.
– Спасибо, – проговорил Павлыш.
– Глупый ответ, но не худший, – улыбнулась Салли.
Она отступила на шаг, освобождаясь от его рук, и Павлыш увидел, что они не одни – за спиной Салли в окно глядела глупая белая морда.
– Уйди, – велел морде Павлыш.
Салли обернулась и засмеялась.
– Клавдия бы спросила, почему ты не включил камеру.
– Я не давала тебе оснований смеяться за моей спиной! – резко бросила Клавдия.
Она стояла в переходнике у входа в лабораторию. Она была в халате, мокрые волосы забраны полотенцем.
Павлыш почувствовал, что краснеет, как мальчишка, которого застали, когда он тащил конфеты из заветного бабушкиного шкафа.
И неизвестно, давно ли Клавдия стоит здесь.
– Я никогда не смеюсь за твоей спиной, – сказала Салли. – Ты же знаешь.
– Завтра рано вставать, – напомнила Клавдия.
«Детей отправляют по кроваткам». Павлыш не сказал это вслух. Он теперь старался реже говорить вслух то, что могло задеть Клавдию.
– Завтра рано вставать, – согласился он.
Глава пятая
Поселок уменьшался на глазах, дома стали игрушечными, такие лепил для малышей Вайткус. Еще он лепил для них коров, коз, собак и всякую земную живность.
Потом поселок заволокло туманом, и человечки, стоявшие на выгоне, и коза, так и не понявшая, куда исчезла ее любимая Марьяшка, и холмик кладбища – все это исчезло; внизу пошел лес, одинаковый и бесконечный.
Воздушный шар летел ровно, как будто его тянули на веревке, движение угадывалось только по тому, как уплывали назад деревья. В корзине стояла тишина, и воздух был неподвижен.