Дик смотрел вниз. Он старался угадать в лесу свои тропы и места привалов, но сверху лес был совсем иным, будто Дик не исходил эти места вдоль и поперек. Вдруг он узнал поляну. На ней год назад он заколол большого медведя, и медведь оставил у него на руке отметины – три параллельных шрама. Дик взглянул на шрамы, а когда снова посмотрел вниз, поляна уже исчезла.

Ветер стал тише, Казик засуетился возле горелки, увеличивая пламя, потому что почувствовал, что шар начал снижаться. Видимость стала еще хуже, даже деревья внизу заволокло туманом.

– Ниже спускаться? – спросил Казик.

Это были первые слова, сказанные с момента отлета, и потому они показались очень громкими.

– Спускаться? – Дик не сразу осознал причину вопроса. Ведь полет еще не окончен. – А река?

– Не видно, куда летим, – объяснил Казик.

– Мы правильно летим, – подтвердила Марьяна. – Скоро первое болото.

Шар дернулся и завис – заряд дождя ударил сверху, и было слышно, как капли гулко стучат по тонкой оболочке. Корзину закачало. Дик вцепился в ее край, а Марьяна присела – ей показалось, что борт корзины очень низкий и ее может выбросить.

– Я наверх пойду, – решил Казик. – Мы будем искать ветер. А то обратно в поселок принесет.

– Не надо обратно, – сказал Дик. – Они будут смеяться.

Дик не выносил мысли, что над ним можно смеяться.

Казик подтащил к борту мешок с песком и, развязав, высыпал часть песка вниз. Мешок он берег, мешок еще пригодится.

Шар сразу пошел вверх – видно было, как уменьшаются и тонут в тумане деревья.

– Правда, здорово? Я высыпал, а он меня слушается, – радостно произнес Казик, но никто не ответил.

Было страшно, потому что шар ненадежен и в нем жило страшное своенравие. И Дику и Марьяне стало ясно, что они – пленники шара, ничтожные игрушки его прихоти. Хочет – унесет в небо, хочет – бросит об землю. Они, в отличие от Казика, не чувствовали шара и не повелевали им.

Через несколько секунд шар скрылся в облаках, и стало еще неприятнее, потому что за пределами корзины, вторгаясь в нее, висел непроницаемый туман, в котором что-то таилось. Может, летающий зверь, может, скала, может, нечто необъяснимое.

– А теперь совсем непонятно, – признался вслух Казик. – То ли мы вверх летим, то ли никуда не летим. Я не знаю.

– Давай поднимемся, – предложил Дик. – Поднимемся наверх, выше облаков, как с Олегом.

– Балласта много, – сообщил Казик, – он может понадобиться.

– Тогда сделай огонь побольше, – сказала Марьяна.

– Олег велел не очень надувать, – ответил Казик. – Если он лопнет – мы как камень вниз грохнемся.

Казик почувствовал свою власть над старшими, он понял, что ничего не боится, что ему увлекательно до щекотки в груди подниматься в облаках или нестись над землей, а им страшно, непривычно.