И тут:

— Ярослав, — как бы невзначай сказал Роман Романович. — И Лиза. Они так изменились, не думаешь?

— Да.

— То есть… остальные, конечно, тоже изменились, — поправился Апраксин. — Да и мы с тобой уже не те. Но вот именно эти двое изменились как-то… слишком сильно, что ли? Как будто бы другие люди стали.

— Они и есть другие люди, — ляпнула Ольга.

За своей внутренней борьбой, она уже вошла в медитативное состояние и сознанием отсутствовала. Так что сейчас с превеликой радостью рассказала бы кому угодно где лежат ключи от танка.

— То есть? — сразу же ухватился за слова Роман Романович.

— Другие люди, — в набирающем обороты бреду повторила провидица. — Перерожденцы. Другие. После осознания точно другие. Наши дети, но не наши дети.

— Оль? Ты о чём вообще?

— Взрослый мужик и демоница, связанные между собой. Бежали, почти умерли, но в последний момент спаслись. Я проходила мимо и вот.

— Оль? — Апраксин взял жену за локоть и сбавил ход. — Я не понимаю.

— Взрослый мужик и демоница. Демоница, представляешь? Наша Лизонька демоница.

— Оль, постой, — тут Роман Романович совсем остановился и за плечи повернул жену к себе. — С тобой всё нормально?

— Артефакт перемещения душ. Выстрел. Подмена. Попадание. Осознание. Наши дети уже не наши. Ач-чорт…

Тут Ольга Николаевна собралась с силами и вновь пересказала всю эту историю, вот только более связно. Зачем она это делала — не понимала. Однако рассказ помог ей зацепиться за реальность, а раз так, то почему бы и нет? Все средства хороши, лишь бы не сорваться туда… туда, куда срываться категорически не нужно.

И потому-то Апраксина вывалила на мужа историю портальщика Яра и демоницы Ши-Изы во всех подробностях.

Ещё и на уточняющие вопросы ответила, а вопросов, к слову, было много.

Причём, внезапно, Романа Романовича Апраксина более всего заинтересовала артефактная пищаль, перемещающая души.

— Оль, а почему ты… почему ты решила всё это рассказать сейчас?

— Потому что, — тут Ольга распахнула глаза и сорвалась в истерический хохот. — Да потому что!

— Ну и оставайся здесь жить, значит, — Ходоров похлопал брата Сыка по плечу. — Найдёшь себя кривозубую китайку, будешь жить поживать и добра наживать.

— Нет, погоди, — а вот Лёха завёлся. — Ну как так-то⁉ Не понимаю!

— Уж кто бы говорил о межрасовых союзах, — вмешалась Шиза. — А ты бы помолчал. Хы-хы.

— Это другое! Это же… Это…

Брательник постарался подобрать слова, но не смог и продолжил вещать по-простецки:

— Лицо — это лицо, — заявил он очевидную очевидность. — Я к тому, что они для нас всех на одно лицо, а мы для них. Так что тут я могу понять. Но тело, Сык! Тело!