— О Петеньке подумайте. Уморите себя — мальчонка один останется. Я-то старая, помру скоро, — она быстро вытерла ладонью набежавшие слезы и сердито добавила: — А ваша опекунша о нем особо заботиться не станет. Наследством-то батюшкиным почитай восемь месяцев полностью распоряжается, а вам сущие крохи на жизнь дает. Без вас изведет она мальца-то. Хозяюшка, прошу вас, хватит уже казниться да опекуншу безропотно слушаться, — закончив тираду, она сердито засопела.

В коридоре повисла звенящая тишина. Я хмуро смотрела в пол и напряженно размышляла.

Все же пока непонятно, кто такой Петенька. И с чего вдруг у восемнадцатилетней девушки есть опекунша? Впрочем, миры разные, и земные законы стоит забыть.

Но зато теперь догадываюсь, почему моя предшественница прыгнула со скалы: банальное самоубийство. Неужто ее так подкосила смерть родителей? Или было еще что-то? Кто-то же нацепил на девушку следилку-убийцу.

Хм-м, как вариант, это могла сделать скупердяйка-опекунша. Возникает вопрос: зачем? Голову даю на отсечение, тут законы наших миров не отличаются, и гибель опекаемого прекратит распоряжение наследством. В жизни не поверю, что все отойдет опекуну. Государство своего никогда не упустит.

Значит, опекунше в смерти девушки выгоды никакой. Вдруг хотела больше контроля и действительно не знала, что за дрянь на опекаемую надела?

Как же мало информации! Строю гипотезы практически на пустом месте, а все может оказаться совершенно не так.

Протяжный скрип двери прервал поток мыслей. Через мгновение из комнаты слева в коридор вышел на нетвердых ножках маленький темноволосый мальчик. Хныча, он сначала замер, а потом побежал ко мне с криком:

— Мама-а-а!

Я ошалело подхватила малыша на руки. Прижав к груди, ласково зашептала:

— Ну что ты, маленький? Не плачь. Все хорошо.

— Ох ты ж, опять проснулся, — пробормотала няня.

Крича так, что закладывало уши, ребенок судорожно цеплялся пальчиками за влажную ткань моего балахонистого платья.

Сколько ему? Год? Полтора? Если он меня называет мамой, то где папаша-то?

Откровенно растерявшись, энергично покачала и несколько нервно погладила заходящегося криком малыша по волосам, обнаженной спинке. Я честно старалась его успокоить, однако ничего не выходило. За взрослыми тяжелобольными людьми с шестнадцати лет знаю, как ухаживать, а вот опыта нянчиться с детьми нет.

Не понимая, что делать, встревоженно глянула на пожилую няню. По-доброму улыбнувшись, она пояснила:

— Так с нашим Петюней не выйдет. В кроватку укладывать надо.

— У меня платье мокрое и в песке.

— Значит, позже понянчитесь. Сейчас давайте-ка мне, — осторожно забрав ребенка, женщина сноровисто прижала его к уютной большой груди. Мальчик тотчас перешел с ультразвука на хныканье. — Голосистый у вас братишка. Прямо как вы в младенчестве, — пробормотала и деловито добавила: — В ванной полотенца сегодня поменяла.