В этот момент оглушительно загремел звонок. Через мгновение начали распахиваться двери аудиторий, и в коридор повалили шумные студенты.
Осознав, что говорить в таком гаме невозможно, женщина сбросила вызов и поспешила обратно в приемную ректора. Если этот недотепа не справится и Метельская пройдет, то она просто обязана помочь дочери.
Старшая Рябцева не знала наверняка, но была уверена — у ее дочки-умницы имеется запасной план. Его просто не могло не быть.
*Волчий билет (волчий паспорт) — в XIX веке документ, закрывающего доступ на государственную службу, в учебное заведение и т.п. Сегодня фразеологизм употребляется в значении резко отрицательной характеристики о работе кого-либо.
В Императорскую южную школу и через центральный вход меня, естественно, не пустили. Формулировка у охранника оригинальностью не блистала: «Пропустить вас не могу. Приходите завтра». На этом все. Впрочем, надеяться на развернутое объяснение смысла не имело.
В ультимативной форме затребовав начальника охраны, я уже целых двадцать три минуты стояла в отделанном мраморной плиткой холле. О потраченном на ожидание времени исправно информировал висящий прямо в воздухе огромный циферблат часов. Вначале я ему искренне поудивлялась, но гораздо больше заинтересовала местная защита.
Это было что-то запредельное. Явно магическая стена ритмично пульсировала алым и делила помещение надвое. Что за ней скрывалось, разглядеть не получалось. Не просматривались и пять металлических рамок, служащих для прохода: пространство внутри них колыхалось и словно искажало реальность.
Проводив грустным взглядом студентку, деловито прошедшую через одну из рамок, я тяжело вздохнула. С территории школы пока никто не выходил, а вот внутрь благополучно прошло восемь студентов. Эта девятая.
Может, быстренько прошмыгнуть через один из проходов? Идея, конечно, заманчивая. На первый взгляд, ничего особенного: человек просто шагает сквозь рамку. Но необычное движение воздуха между опорами откровенно напрягало.
К тому же я обратила внимание на запястья студентов: у всех на левой руке красовался ярко-желтый браслет. Наверняка он и служил пропуском. Утверждать этого я не могу, но и рисковать почем зря не хочется. Кто его знает, что произойдет при несанкционированном проходе? Валяться тряпочкой на мраморном полу — спорное удовольствие. Уж лучше просто подожду.
В том, что меня мурыжат намеренно и начальство придет, я не сомневалась. Как правило, люди при такой особой «мариновке» начинают нервничать, психуют и уходят. Со мной этот номер не пройдет: к вынужденному ожиданию я привычна. В арбитраже, бывало, и по восемь часов кряду в коридорах торчала. Само собой, не без дела. Здесь же откровенно не знала, чем себя занять.