Отложив официальный документ, я принялась изучать договор мены.
Опаньки. Оказывается, в собственности моей предшественницы есть жилой дом. Причем находится в Сочи, и его площадь ни много ни мало триста пятьдесят квадратных метров. Неплохо так. И вот этот дом с большим земельным участком я страстно желала обменять на домовладение по адресу Корчагина, 2А. Ни о какой доплате речи, естественно, не шло. Ну и собственник домовладения — Алена Николаевна Корнилова.
Вот стерва-то.
Сложив бумаги ровной стопочкой, невозмутимо посмотрела на покусывающую от нетерпения губы опекуншу, затем на нотариуса.
— Дмитрий Александрович, я хотела бы знать, какое конкретно имущество перешло мне по наследству от отца. Вы можете удовлетворить мое любопытство?
— Разумеется, — мужчина кивнул. Вновь открыв папку, пошуршал листами и передал мне многостраничный текст завещания.
— И зачем тебе это? — Алена Николаевна демонстративно презрительно скривилась. — Знаешь ведь, что наследство крохотное: ваш неказистый домишко, земля да цеха швейной фабрики в пригороде. Сто раз уже говорила, что дела фирмы идут из рук вон плохо. Продавать ее срочно надо. Глядишь, хоть какую-то копеечку для вас, бедняжек, выручить удастся.
Вот это новости! У Метельских есть действующий бизнес⁈
Не отвечая, я принялась читать опись имущества. Опекунша не соврала: по наследству Владиславе действительно отошел «неказистый домишко» с земельным участком и коммерческая недвижимость, где размешалась швейная фабрика. Ну и кое-что «по мелочевке», о которой Алена Николаевна стыдливо умолчала: счет в банке на имя моей предшественницы, машина неизвестной мне марки и множество предметов домашнего обихода.
И пусть я действительно не знаю, сколько в этом мире стоит хлеб, но оставленных Метельским дочери ста миллионов рублей точно не на одну булку хватит.
Впрочем, радоваться преждевременно. В эту сумму входит все наследство. Для большого бизнеса оборотных средств явно мало. Да и в каком состоянии сейчас фирма, находящейся несколько месяцев под управлением опекунши? Интуиция подсказывает, что дела там реально очень и очень плохи, и в действительности этих ста миллионов уже давно нет.
Размышления прервал раздраженный голос Алены Николаевны:
— Владислава, к чему этот детский сад? Новому в завещании появиться просто неоткуда. И, к твоему сведению, оплата выезда нотариуса почасовая, а Дмитрий Александрович очень дорогой юрист. Сама понимаешь, лишние траты сейчас совсем ни к чему, и так копейки считаем, — она укоризненно покачала головой. Протянув мне ручку, добавила: — Подписывай документы, и отпустим, наконец, Дмитрия Александровича.