Скшиньский долго смотрел на него:— Вы хотите, чтобы он провалился?
— Я хочу, чтобы он провалился сам, — сказал президент. — И чтобы это видели все. Тогда через полгода, когда мы будем разбирать, кто был прав в мае, у нас будет не спор двух амбиций, а протокол: они получили власть, они получили земельную реформу, и они получили то, что получили. — он помолчал. — А вы тем временем возьмёте Министерство иностранных дел в следующем кабинете. Или своё собственное. Я ещё не решил, и я не решу это за двадцать минут.
— То есть вы предлагаете мне стать свидетелем собственного поражения и не мешать.
— Я предлагаю вам не превращать поражение в обиду. — президент встал. — Обиженные уходят из политики. Те, кто вовремя понял, что проиграл, остаются.
Голосование длилось сорок минут и по протоколу было скучным.Считали по фракциям, потом сверяли, потом кто-то потребовал пересчёта по одному спорному мандату, и пересчёт ничего не изменил. 379 против 117.
Скшиньский сидел на своём месте и смотрел не на трибуну, а на свои руки. Когда объявили результат, аплодисменты были недолгими: правые хлопали с достоинством, «Пяст» — с облегчением, национальные меньшинства не хлопали вообще. Потом слово взял депутат Рейх и говорил об украинских беженцах, выселенных в апреле, и о том, что сегодняшнее голосование — не про секретные суммы. Скшиньский слушал и понимал, что президент был прав во всём, и от этого было только хуже.
Президент принял отставку в тот же вечер. Бумага была короткой. Войцеховский подписал её, не перечитывая, — он читал её утром:
— Я попросил Витоса сформировать кабинет, — сказал он. — Ваш кабинет продолжает работать до тех пор, пока его не сменит следующий. Это не милость. Это чтобы в стране была власть в понедельник.
Скшиньский стоял у двери:
— Один вопрос, пан президент. Вы говорили, что не дадите никому повода сказать, что парламент не работает. Сегодня сейм сменил правительство за один день. Это повод?
— Это и есть парламент, — сказал Войцеховский. — Смотрите, как вы это произнесёте в следующий раз. Если с усмешкой — это повод. Если с уважением — это довод.— А как мне это произносить, если через месяц у Витоса будет забастовка на железных дорогах?
Президент впервые за весь день улыбнулся, и улыбка была невесёлой.
Скшиньский вышел.В коридоре за колонной столик с графином уже убрали.
Глава 14
Министром обороны был назначен Фрунзе. Я знал, что Фрунзе страдал от язвенной болезни желудка, туберкулёза, последствий ранений и контузий. Я поставил перед собой целью спасение гениального военноначальника.