Ган обернулся.— И вы думаете, мы согласимся?
— Я думаю, — сказал хозяин, — что вы вернётесь отсюда в лабораторию, к своему насосу, к ящикам, к этому ужасному кофе, и что-то из этого будет стоять у вас перед глазами. И вы будете думать не о моих словах, а о своём вопросе. — он помолчал. — Я, к сожалению, тоже когда-то был такой.
Он встал, подошёл к двери и открыл её. Это было самое страшное в сцене: он не ждал ответа. Он просто открыл дверь и отошёл в сторону:
— Я буду в этом пансионе до пятницы, — сказал он. — Потом уеду. Если вы решите не приходить — ничего не изменится, и я не стану вас искать. Я не смогу сказать, что мне вас жаль. Вам не будет от этого легче, но когда вы захотите все изменить, будет уже поздно.
Лиза шла по лестнице первой и на площадке у фикуса остановилась:
— Он сказал «мы назад уже не вернемся», — проговорила она. — И это он говорит нам, чтобы мы согласились. Похоже действительно для нас будут созданы наиболее благоприятные условия. Разве не об этом мы с тобой мечтали, выпрашивая у руководства университета необходимое для наших иследований?
Ган резко остановился:
— И как думаешь, куда нам предстоит перебраться? Шесть дней поездом, похоже что это на советскую Россию.
Лиза покосилась на дверь, из которой они вышли:
— Я бы не против посмотреть как эти русские живут после своей революции. А ты?
Оба развернулись и вернулись к Лейбе.
Лейба Лазаревич Фельдбин, вот уже пару лет как по документам значившийся как Лев Лазаревич Никольский, довольно потер руки при виде вернувшихся ученых. Осталось только посетить Ганноверскую высшую техническую школу, в которой учится некий Фриц Штрассман, который закончит обучение в следующем году. Зачем помимо ученых руководству ГПУ понадобился недоучившийся студент, советский разведчик не знал. Но ему предстояло убедить этого Штрассмана после выпуска из школы завербоваться для работы в Москве. Затем посещение Гёттингенского университета, где проходил стажировку после окончания в прошлом году Высшей школы в Пизе Энрико Ферми. Затем Лейбу ждали поездка в Париж для вербовки Ирен Кюри, поездка в Лондон для вербовки Эрнеста Резерфорда. В случае отказа на вербовку в Москву всех этих ученых приказано устранить, причем обставив все как несчастный случай или нападение грабителей.
Честно говоря, согласие этой парочки облегчило задачу. Но Лейба готовился и к плану «Б», то есть физической ликвидации.
Глава 10
Сталин внимательно просматривал папку с бумагами, которую я ему принес. Затем еще раз перечитал и начал задавать мне вопросы:
— Насколько необходимы создания этих нескольких научных центров? Если вот этот, разрабатывающий новые виды стали и брони, а также этот, отвечающий за создание новых видов вооружения, и вот этот, в котором будут собраны все специалисты по авиастроению и даже возможно вот этот, в котором планируется развитие электроники, еще можно обосновать перед Совнаркомом как оборонные, то центр по изучению физики и химии вызовет вопросы. Насколько я понимаю, я должен выбить деньги на долговременные исследования, которые как мне пояснили, могут длиться десятилетиями. А здесь еще и приглашение специалистов из Германии с созданием и для них и для наших ученых таких условий жизни, которые обойдутся просто в огромную сумму. Вот, примерная цифра лишь только на строительство жилья для этих ученых. Тех сумм, которые предлагаешь потратить лишь только на строительство научного городка под Москвой, будет достаточно для того, чтобы более-менее накормить население небольшого города. Я уже не говорю о расходах на создание научной лаборатории. Да еще и требуешь, чтобы о этом проекте в правительстве знал только я. Поясните, Степан Иванович.