— Я вам отвечу по порядку, — сказал я. — И отвечу так, как следует ответить сотруднику Комитета собственной безопасности.
— Так я жду ответа.
— Первое. Никто из ваших сотрудников не задержан. Ни один. Ни на час.
— Я знаю, кто задержан, а кто нет.
— Тогда вы знаете, что я говорю правду, и это уже экономит нам полчаса.
Гость чуть двинул челюстью. Это было почти одобрение.
— Второе, — продолжил я. — Меня интересуют подозрительные связи ваших сотрудников. А также их неограниченная болтливость. Похоже они совершенно не знают, что такое секретность, хотя и работают в секретариате. У вас в секретариате шесть человек, — сказал я. — Вольф ведёт переписку. Клемент готовит материалы. Агелофф занимается публикациями. Её сестра — связи с американской печатью. Иоффе… — я поднял глаза, — Иоффе человек заслуженный, и я не собираюсь обсуждать его с вами. Росмер ведёт делопроизводство.
Я перечислил имена так, как перечисляют людей, которых уже изучил, — и это подействовало сильнее любого обвинения.
— Вы перечислили шестерых, — сказал гость.
— Да.
— И хотите сказать, что все шестеро являются врагами революции?
— Нет, я пока только провожу проверку вашего аппарата. В том числе проверяю и вас, товарищ Троцкий. Слишком подозрительны ваши связи с финансовыми кругами США. А от них и до администрации Соединенных штатов недалеко. Вы случайно не являетесь агентом американских спецслужб?
В этот момент зашел Чанг с подносом, на котором стояли пиалы с зеленым чаем, пройдя мимо Троцкого, поставил поднос на стол. Возвращаясь назад, Чанг чуть покачнулся будто у него закружилась голова и наткнулся на Троцкого, вонзив тому палец в тело. Троцкий вскрикнул от боли, я же подскочил к китайцу:
— Чанг, вам плохо? Срочно идите и покажитесь врачу. Сегодня что бы я вас не видел, отдыхайте и лечитесь.
Троцкий с недоумением растирал место удара:
— Как больно-то! Этот китаец будто из железа, вроде пальцем ткнул, а внутри будто раскаленной иглой ткнули.
— Садитесь, Лев Давидович!
Гость послушался и сел на стул, взял пиалу с чаем и минуту сидел неподвижно, прислушиваясь к источнику неожиданной боли. Он был человек, привыкший к тому, что его обвиняют, и умевший отвечать на обвинения. Но ему никто до меня не задавал вопроса о его собственной причастности к агентуре влияния и Троцкий искал ответ на мое обвинение.
— Я не поддерживаю связей с Штатами. Да, иногда я отправляю письма своим друзьям, которых у меня там много, но в моей переписке нет ничего криминального.
— Я так и думал, — сказал я спокойно. — И это, Лев Давидович, единственное, что меня в этом деле беспокоит. Я не ищу врага среди ваших людей. Это обычная проверка, которую уже прошел центральный аппарат ГПУ.