Глава 6
Страница 34 из 81
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 6

Страница 34

— Ну?

Андрей посмотрел на Тимофея. Тимофей — на пол.

— Всё как обговорили, — сказал он наконец.

И это было всё. Ни отчёта, ни подробностей — я их и не требовал. Требовал раньше, всегда, до последней мелочи, потому что мелочи решают. Сегодня не смог. Я сидел и слушал, как в соседней комнате кто-то размешивает чай, как звякает ложка о стакан, — звук был неправдоподобно обыкновенный. В голове было пусто и вместе с тем слишком ясно: я знал, что теперь не усну до утра, что утром будет то же самое, и послезавтра тоже. Вислоус и Мовчан пришли ко мне после похорон Ленина — тогда, в холода, они стояли рядом со мной у гроба, и я, взрослый мужик, вцепился в их руки, как мальчишка. С тех пор они были мне как дяди. Это не мешало мне ими распоряжаться. И вот теперь это сработало в обратную сторону: я распорядился, и нечего делать вид, что распоряжался кто-то другой.

Утром я вышел на тренировку. Китайские мастера, как всегда, ждали во дворе, и я, как всегда, отработал всё до конца — ни разу не отлынивая, до пота, до звона в ушах. Тело было послушным. Тело всегда послушное. Это с ним проще, чем с совестью. Тимофей после этого две недели не смотрел мне в глаза. Андрей смотрел, но как-то иначе, чем раньше, — будто проверял, тот ли я человек, за кого он меня держал. Я делал вид, что не замечаю. Получалось плохо. Убийство женщины оказалось для пластунов не таким простым делом. Хотя они и согласились на ее ликвидацию, выслушав мои доводы о ее вине, о ее руках, залитых кровью по самые подмышки.

Похороны Землячки вышли на славу. Так, во всяком случае, говорили потом — с тем особым удовольствием, с каким в Москве обсуждают чужие похороны, когда сами ещё живы. Гроб несли шестеро. Я стоял в стороне и смотрел на их лица. Ни одного равнодушного. Вот что было странно. Ни одного из тех, кто просто исполняет обязанность, — а я за годы научился отличать этих за версту, по спинам, по тому, как они держат плечи. Здесь все шестеро несли по-настоящему: крепко, ровно, будто боялись, что она почувствует неровность.

Они её боялись. Боялись до икоты, до того противного холодка в горле, от которого человек просыпается в четыре утра и лежит, глядя в потолок. Я знал это про каждого из них. Знал, что двое из шестерых в разное время писали на неё бумаги — и что она про эти бумаги знала. И вот они несли её гроб и старались. Я думал: а если бы она сейчас открыла глаза? Что было бы в этих лицах — ужас? Или облегчение, что можно наконец не притворяться? И понял, что не знаю. За столько лет я так и не понял, что в них было настоящим: страх или что-то ещё, что вырастает из страха и очень на него похоже. За гробом шли ровно, в ногу, и ни один не сбился. Оркестр играл, как положено. А когда всё кончилось и люди начали расходиться, я увидел, как один из несших — тот, что держал передний угол, — отошёл за угол дома и долго стоял там, спиной ко всем, и вытирал лицо. Плакал он или просто пот сошёл, я так и не разобрал. Разбираться не хотелось.

назадназад
1 ... 32 33 34 35 36 ... 81
впередвперед