Услышав сзади гневный вопль, я резко повернулся и этим движением сбросил её с плеч, намереваясь узнать в чем дело.

Но моё вмешательство не потребовалось. На Василии был потрепанный майорский мундир, который он при отъезде купил у какого-то вояки в Ставрополе. На груди у нас была куча орденов, одни Георгии чего стоили, а шашки и портупеи с револьверными кобурами были заключительным штрихом.

— Вопросы, господин полковник? — своей наглой манере общаться с представителями всякой российской власти Василий, похоже, и здесь решил не изменять.

Покрасневший как рак полковник только безмолвно раскрыл рот, и мне даже показалось, что его правая рука непроизвольно дернулась, чтобы отдать нам честь.

Толпа на пристани, готовая присоединиться к «праведному» возмущению, ахнула, и наступила тишина, в которой я услышал женский шепот. Какая-то дама узнала меня.

Надо отдать должное её проницательности, уму и наблюдательности. Она сообразила, кто такой майор в потрепанном мундире, и тихо говорила своим спутникам:

— А этот оборванец-майор, вероятно, его брат Василий, о котором говорили, что он пропал на Кавказе.

Её шёпот услышали все, в том числе и Василий, который тут же повернулся в седле, изобразил поклон, а потом приказал нашим людям:

— Грузимся на паром и, пожалуйста, быстрее, господа казаки.

Подъехав ближе ко мне, Василий громко, так чтобы все слышали, сказал:

— Этот толстый полковник — тыловая крыса, который ни разу за все годы на Кавказе не слышал как пули свистят нал головой. Но часто изображает из себя чуть ли не наполеоновского ветерана. Вот ты бы или наши господа офицеры, — Василий махнул рукой назад в сторону сербов, — за такое на дуэль вызвали. А эта крыса забьется в своё имение и будет там трястись, боясь выехать даже в Калугу. А вдруг опять там встретится сумасшедший отставной майор. он ведт даже на меня губернатору не пожалуется.

Когда мы начали грузиться, я увидел, как на другом берегу кто-то поднял лошадь на дыбы, а затем сразу в карьер помчался в город.

Василий тоже это увидел и, подъехав ко мне, прокомментировал:

— Наверное, знает, что твоя Анна Андреевна в Калуге. И рассчитывает на большую награду. Ведь твоя супруга, думаю, не поскупится.

Я ничего не ответил, только сердце забилось гулко и сильно.

Переправа заняла почти час. Наступающая разрядка ситуации, несколько недель державшая всех в напряжении, внезапно накрыла почти всех. Движения стали становиться вялыми, и появились ошибки: двое казаков чудом не упали вместе со своими лошадьми в воду.

Паромщики, наверное, хорошо помнившие нашу первую переправу, только головами качали, видя, как мы неумело переправляемся в этот раз.