А если позволить себе расслабиться хотя бы на минуту, то могла снова расплакаться, и я совершенно не собиралась повторять вчерашний спектакль.
— Я в порядке, — пробормотала я.
— Конечно.
— Правда.
— Именно поэтому ты разговариваешь с холодильником и называешь собственные чувства идиотизмом?
Я отстранилась.
— Я не разговариваю с холодильником.
— Луна, я слышала, как ты сказала ему, что тебе плевать.
— Он первый начал.
Мэй не улыбнулась.
И это почему-то разозлило меня сильнее, чем если бы она рассмеялась.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— Тогда не смотри на меня так.
— Как?
— Как будто я сейчас рассыплюсь на тысячу кусочков, а тебе придётся собирать их пинцетом.
Она молчала несколько секунд.
— Я просто переживаю за тебя.
— Не надо.
— Не надо переживать?
— Не надо превращать меня в несчастную девочку, которую нужно постоянно проверять!
Мэй отступила на шаг.
Я тут же пожалела о своих словах, но остановиться уже не могла.
— Я сама разберусь, хорошо? Мне не нужно, чтобы ты приходила сюда с кофе, едой и этим своим выражением лица!
— Я пришла, потому что ты вчера исчезла, не отвечала на сообщения и несколько часов провела одна на пляже, — тихо сказала она. — Я испугалась.
Я отвернулась.
— Со мной всё нормально.
— Тогда посмотри на меня и скажи это ещё раз.
Я не смогла.
Потому что Мэй знала меня слишком хорошо.
Она видела, когда я лгала. Видела, когда я пыталась спрятать страх за шутками. Видела, когда мне хотелось, чтобы кто-нибудь просто сел рядом и не задавал вопросов.
И сейчас она видела всё это.
А я ненавидела собственную слабость.
— Я не хочу говорить о нём, — выдавила я.
— Хорошо. Не будем.
— И не хочу, чтобы ты пыталась меня с ним помирить.
— Я не собираюсь.
— И не надо говорить, что он хороший человек и просто ошибся.
Мэй нахмурилась.
— Я этого не говорила.
— Но думаешь!
— Луна, я вообще-то на твоей стороне.
— Тогда почему ты всё время пытаешься сделать так, чтобы я успокоилась и перестала злиться?!
Она замолчала.
И в этой тишине я вдруг услышала собственный голос.
Резкий.
Несправедливый.
Совершенно не похожий на тот, которым я обычно разговаривала с Мэй.
Мне захотелось извиниться. Сказать, что я не имела в виду ничего из того, что только что наговорила.
Но слова застряли в горле.
— Я просто хочу, чтобы ты не оставалась одна со всем этим, — сказала она наконец.
— А я хочу, чтобы ты перестала решать за меня, что мне нужно!
Мэй медленно кивнула.
— Хорошо.
Она взяла сумку.
— Я оставлю еду в холодильнике. Если захочешь поговорить, позвони.
Первое, что я почувствовала, проснувшись, — желание умереть.
Не буквально. Просто моя голова решила, что вчерашняя вечеринка была отличной идеей, а сегодня настало время выставить мне счёт.