Во рту пересохло. В висках стучало так, будто там устроили соревнование по игре на барабанах. Свет из окна казался личным оскорблением, а любое движение головы сопровождалось ощущением, что мозг пытается покинуть череп через ближайший выход.
Я застонала и натянула одеяло на голову.
— Если я когда-нибудь снова пойду в клуб, можете официально сдать меня в аренду цирку.
— Доброе утро.
Я замерла.
Этот голос я узнала бы даже с закрытыми глазами.
Медленно убрав одеяло, я повернула голову.
Кай сидел в кресле возле окна. На нём были серая футболка и тёмные спортивные штаны. Волосы растрепались, под глазами залегли тени, а в руках он держал стакан воды.
Я моргнула. Потом ещё раз.
— Что ты здесь делаешь?
— Слежу, чтобы ты не объявила войну собственному холодильнику.
Я закрыла глаза.
— Господи.
— Он пока не жаловался.
— Кай.
— Луна.
Я приподнялась на локтях и тут же пожалела об этом.
— Почему ты в моей квартире?
— Вчера ты была слишком пьяна, чтобы нормально добраться до кровати самостоятельно. Мэй осталась с тобой, пока ты не уснула. Потом ей нужно было ехать домой, и она попросила меня присмотреть за тобой. Я остался на диване.
Я медленно повернула голову к двери спальни.
— Ты всю ночь был здесь?
— Да.
— И ничего…
Я осеклась.
Кай нахмурился.
— Ничего не произошло, Луна. Ты спала. Я был в гостиной.
Я почувствовала, как лицо начинает гореть.
Прекрасно.
Мало того что я устроила публичное выступление в клубе, теперь ещё и пыталась вспомнить, не сказала ли ему чего-нибудь такого, после чего мне придётся переехать на другой континент.
Хотя, учитывая моё вчерашнее состояние, я вполне могла объявить его предателем, преступником и лично ответственным за повышение цен на авокадо.
— Что я вчера говорила? — осторожно спросила я.
Кай задумался.
— Хочешь честный ответ?
— Нет. Хочу красивую ложь, желательно с участием единорогов.
— Ты сказала, что ненавидишь меня.
Я закрыла лицо ладонями.
— Отлично.
— Потом сказала, что ненавидишь Майами.
— Логично.
— Потом Мэй.
— Нет!
— И Тео.
Я издала звук, который, вероятно, можно было использовать в качестве сигнала тревоги.
— Я хочу провалиться сквозь пол.
— Я заметил.
— А ты можешь хотя бы не выглядеть так, будто тебе весело?
Кай перестал улыбаться.
— Мне не весело, Луна.
Я убрала руки от лица.
Он смотрел на меня серьёзно. В его глазах была усталость, но не насмешка.
— Я переживал за тебя, — тихо сказал он. — И сейчас переживаю.
Мне стало ещё стыднее.
Я вспомнила клуб. Мэй, которая пыталась помочь. Тео, который замолчал после моих слов. Кая, стоявшего передо мной, пока я едва могла удержаться на ногах.