«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»
Мои ноги меня понесли по лестнице, которая находилась в дальней части коридора. Она вела куда-то вниз, по жутко скрипучим ступеням.
Оказавшись в полной темноте, я продолжал двигаться, не обращая внимания на ушибы и ссадины. Несколько шагов, кряхтение за спиной. Я заскочил в какую-то из комнат и сразу захлопнул за собой дверь. Потом стал наваливать всякий мусор, пока не забаррикадировался. Из меня вырывались сильные хрипы, так как воздуха в лёгких не хватало. По другую сторону в тот же миг послышались мощные удары, но все попытки проникнуть ко мне были тщетными.
Я огляделся, но окон в комнате не было. Достав из кармана зажигалку, увидел, ничего кроме старого мусора здесь не имелось. Я был заперт. Загнан в ловушку.
Спустя какое-то время, за дверью всё стихло, но я не обманывал себя ложными надеждами. У меня было время подумать. Хорошо подумать.
Отыскав в груде мусора пожелтевшую от времени тетрадь и огрызок карандаша, я принялся переносить на бумагу свой рассказ. Зачем? И сам не знаю. Возможно мне от этого станет легче.
И теперь, я заканчиваю писать эти строки, так как чувствую, моё время на исходе. За дверью началось некое движение. По-видимому, они мою последнюю защиту скоро взломают. Не знаю, выживу ли я или нет, но буду надеяться на лучшее. Я верю в чудо, которое поможет мне выбраться. Свою писанину, я спрячу здесь, чтобы никто из них не нашёл её. Когда-нибудь, я вернусь обратно, чтобы забрать свою историю, и поведать миру о зверях, а также о новенькой. И да поможет мне Бог.
Подруга.
Подруга.
— Классное у тебя платье, подруга, — проговорила Марьяна, в голосе которой слышалась зависть.
— Ещё бы, — тут же отозвалась Ольга. — Знаешь сколько бабок оно стоит?
На губах девушки появилась лёгкая высокомерная улыбка.
— Сколько?
— Тебе за всю жизнь не заработать.
Ольга громко хмыкнула, будто ставя этим звуком точку.
— Откуда ты знаешь, что мне не заработать?
В голосе Марьяны слышалась неприкрытая обида.
— Ну, твои же предки нищеброды. Они максимум зарабатывают в месяц по восемь тысяч. Да вам жрать нечего, а о платье и говорить не приходится.
— Зачем ты так.
Брови Марьяны сошлись на переносице, а кулаки крепко сжались. Она почувствовала, как ногти пронзают кожу на ладонях, но не обратила на это внимание.
— Как так?
— О моих родителях. Они же не виноваты…
— Дуракам, дурацкая жизнь в нищете.
— Мои родители не дураки!
— Да? А почему же тогда они нищие?
В голосе Ольги слышалось ехидство.
— Они не нищие!
— Глядя на твой прикид, так не скажешь. Эта кофта, наверное, досталась тебе ещё от бабушки? А туфли. Их носили ещё в прошлом веке. Так ведь? А почему ты не используешь косметику?