Гоблины старались с нами не общаться. Положат новую порцию еды у входа в пещеру и убегают. И еще они периодически цепенеют от ужаса, если подходят ближе и смотрят на Ктулху. Похоже, так проявляется его Ужас. Наверно, аура такая. На нас она не распространяется. Скорее всего из-за того, что мы союзники.
По всем видам и проявлениям гоблинов легко понять, что они до усрачки рады, когда мы, наконец, покидаем их пещеры. Хоть те и старались показать, как нас почитают.
Не знаю, уверовали они все в Неназываемого, но несколько зеленокожих в отдалении действительно молились на него. Причем, не стараясь показаться нам на глаза.
Губо, не забывая на ходу молиться и прославлять нас, провожает до места, которое я ему описал. Это тот узкий лаз, через который я впервые попал в пещеры, что вели к гоблинам. Отсюда мне проще всего дойти до нашей цели.
Да. Тут уже мне все знакомо. Ничего не изменилось. Губо отправляем домой. Отряд дальше двигается по моей наводке.
Зеленая стрелочка показывает немного в другую сторону. Но я знаю, что чуть в стороне пройти удобнее. Сейчас как раз издалека должно показаться место, где я впервые встретил архаичного снежного тролля. Его появление тогда спасло меня от двух гоблинов. Также впервые тут встреченных.
Хм… Ровная ледяная площадка, по которой я когда-то ускользал от преследователей, залита кровью. А, вон, части тел троллей. Капец. Они еще шевелятся. Вон и оторванная нога какого-то человека. Вон, рука. А вон и часть тела торчит из застывшей на морозе луже крови. Тут оказывается много тел.
— Что-то мне не нравится все это, — озвучивает общие мысли Закко.
— Да, кому такое может понравиться? — хмуро оглядывая кровавую площадку, отвечает Буги.
Полностью с ним согласен. Такое себе зрелище. И чем дальше мы проходим, тем больше биозапчастей валяется.
— Интересненько, — вдруг произносит Лиси, и все оборачиваются на нее. — Прикольненько.
Фига!
Она с интересом рассматривает остатки тел и разлитую замерзшую кровь. А куча ее нитей и жгутов, словно сотни тонких волос, вытянулись к этим остаткам и луже. Елозят, окрашиваясь в бурый.
Совершенство что, впитывает все ЭТО в себя?
— Бурлль… — неожиданно доносится от Ктулху.
Теперь все оборачиваемся к нему.
Да, чтоб тебя! Этот туда же!
Его щупальца тоже елозят в раскиданном вокруг фарше.
Правда, краказю сейчас больше смахивает на ребенка, что решил поковыряться ручками в интересной такой грязи. Куличики бы еще слепил. Кровавые.
— Хлюп, хлюп…
Сука. И этот…
Кеша поднимает голову от небольшой, еще не до конца замерзшей лужи. Смотрит на нас с видом — чего уставились? И облизывает длинным змеиным языком окровавленный клюв. И снова опускает голову вниз.