Тут нам попадается особь, что отбилась от своего коллектива. Существо серого, с оттенком зеленого, цвета. Размером с баскетбольный мяч. Длинные иголки расположены не равномерно, словно еж местами облез. Может, в пустых местах еще вырастут? Видно же, что иголки разного размера. Есть и покороче и совсем маленькие.
— Надо скрадывать по одному ежу, пока остальные не видят, — поясняет парень.
Блин, да как они летают-то? За счет чего?
Ну, не по принципу же воздушных шариков?
Леха тем временем продолжает.
— Нам, главное, чтобы они воздух не спустили. Нам они нужны надутыми.
Капец! Все-таки воздушные ежешарики.
Хм… То есть, если проткнуть одного такого, то он начнет сдуваться и улетит? Ладно, посмотрим, как Леха будет добывать это существо.
Парень оставляет нас позади, сам подлетает с другой стороны от дерева, около которого очень медленно планирует воздушный еж. Перебирается со спины туриноса на ветку, перемещается к стволу, а от него к ежу, скрываясь в листве. Леха какое-то время выжидает, потом коротко и резко бьет существо тупым концом своего копья меж глазенок-бусинок. Тот закатывает глаза, заваливается мордой к небу и начинается сдвигаться по воздуху в сторону.
Парень не зевает и накидывает на парящего в отключке ежа веревку и подтягивает к себе. Затем, смело хватает за отдельные длинные спицы, словно усы, и показывает добычу нам.
— А ты успеешь среагировать и снова его долбануть по башке, когда очнется? — опасливо спрашивает Писс-Дум. — А то не хочется быть неожиданно истыканным.
Леха усмехается и поясняет.
— Если залепить глаза листочками, то не очнется. Воздушные ежи бодрствуют только днем. Ночью спят. Перед этим накачавшись воздухом и спрятавшись под кронами больших елей, зацепившись иголками за ветки, чтобы не улететь во сне. Просыпаются только тогда, когда появится свет. А если того нет, то продолжают спать. Хоть несколько дней подряд.
Дальше парень приклеивает прямо слюной к глазам спящего ежа древесные листики, ловко обматывает поверх шнурком и цепляет как воздушный шарик к седлу туриноса.
— Думаю, десятка нам хватит, — проговаривает он задумчиво. И посмотрев на Ктулху, добавляет. — Неплохо бы, если твой питомец, Сань, смог бы хотя бы пяток ежей за собой тащить.
Обращаю внимание на краказю, захвативший тело элитного скального наездника. Тот немного отстраняется от меня.
— А ты чего такой грустный? — спрашиваю его, делано удивляясь. — Ежи не нравятся? А чего не спешишь захватывать управление над одним из них? Хочешь, помогу тебе и посажу тебя прямо на ежа?
И чего Ктулху так дергается? Подумаешь, насадится своим телом прямо на иголки.