Экспертиза показала, что Бирла была вначале убита, затем изуродована огнем. Мразь, что сделала это, боялась шума, поэтому ей было нужно вначале заставить Бирлу замолчать навсегда.
Это прозвучит чудовищно, но я рад, что Бирлу настигла быстрая смерть — невыносима сама мысль о том, как сильно она могла мучиться, если бы ее лицо горело заживо. Как у Карла, которого они пытали перед смертью.
Полиция допрашивала меня еще дольше, чем после убийства Карла. И смотрела она на меня с сомнением: оно и понятно — две смерти через небольшой временной промежуток, одинаковое клеймо на трупах, и оба связаны со мной.
Конечно, я не мог ничего рассказать полиции, и мне оставалось лишь разводить руками, высказывая им свои догадки о каких-нибудь неизвестных мне врагах моего отца или деда.
Мне, по правде сказать, ужасно повезло, что меня пока что никто всерьез не воспринимал. Сосунок-барон, недавно потерявший отца, только вставший во главе рода, на счету ничего сомнительного… Кому в голову придет в чем-то всерьез меня заподозрить?
Вопреки традициям я решил похоронить Бирлу рядом с могилами членов семьи Ульбергов. Незнатных людей было принято хоронить в одном из городских кладбищ, где покоились тела тех, кто был рожден без титула. У всех аристократов существовали собственные места захоронений, у некоторых родов были склепы. Но мне было наплевать и на пересуды, и на гребаные правила империи. Бирла давно перестала быть слугой Ульбергов — она стала членом семьи. И она была убита по моей вине.
Похороны я организовал скромные, потому что смерть не достойна тех почестей, которые ей часто раздают, но цветов заказал море. Думаю, Бирле понравилось бы. Впрочем, ей уже все равно…
Родных у женщины не было. На похоронах, кроме меня, были лишь Анни, Хельми и… Акке. Я был поражен, увидев его в сторонке уже в самом конце похорон, после того, как гроб закопали.
— Мне очень жаль, брат, — тихо сказал он, подходя и кладя на могилу огромный букет белых лилий. — Она была светлым человеком.
— Очень светлым, — согласился я. — Спасибо, что пришел… брат. — Я протянул ему руку.
Акке неловко пожал ее.
— Как вы с Лией?
— Да ничего… живы пока, — улыбнулся он. Только в улыбке его проступила… горечь?
Я вытащил из нагрудного кармана пачку в сто тысяч крон. Я старался не таскать с собой целые пачки денег, но тут уж так получилось — и очень вовремя.
— Держи, — протянул я пачку Акке.
— Не надо, — отшатнулся он.
— Я хочу помочь. Прошу тебя — возьми.
— Спасибо… — Акке неуверенно взял у меня пачку.
Я хлопнул его по плечу и улыбнулся. Акке славный парень. А мне не жаль помочь славному человеку.