должна увидеть за своей спиной. От кого же я бегу? Путь освещает лишь свечение луны, опавшая листва шуршит под ногами, в огрубевшую кожу стоп впиваются мелкие палки. Мои глаза теряют фокус, зрение затуманивают слезы. Я постоянно всхлипываю, продолжая судорожно оборачиваться. На мне лишь тонкое белое платье на лямках с подолом до колен. Оно изорвано и местами покрыто пятнами, длинные волосы развеваются на ветру, я вижу перед собой руки, как под длинными ногтями собралась грязь, запястье в крови, где-то видны красные полосы, как будто я была обвязана чем-то жестким. Впереди виднеется яркий свет, он приближается ко мне, и я резко торможу, слегка прикрывая глаза рукой. Ослепляющим светом становятся фары, на меня несется автомобиль на всей скорости. Я резко зажмуриваюсь и задерживаю дыхание. Я распахиваю глаза и подскакиваю на сиденье. Все мое тело дрожит, в голову ударяют воспоминания о том, как один из ублюдков нагнул меня над барном стойкой, шаря рукой ниже моего живота. Судорожно дыша, смотрю по сторонам, не сразу осознавая, где нахожусь. В груди ком размером с планету, глаза слезятся, страх заново овладевает моим телом. Неужели мне снова придется записаться к психотерапевту? Через несколько лет после смерти мамы, когда я стала подростком, мои гормоны начали бушевать и я перестала с чем-либо справляться. Я постоянно закрывала лицо волосами, носила мешковатую одежду и ругалась с папой, часто кричала ему, как мне не хватает матери. Ладно, ругалась — это слишком громко сказано, скорее истерила о том, как мне все надоели и как сильно я хочу к матери. В какой-то момент и мне, и папе это осточертело, в связи с чем мы нашли специалиста, который помог мне встать на ноги. Отказалась я от него лет в семнадцать, но, после случившего сегодня, чувствую, что придется доставать его с архива. Пытаясь привести в норму дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце, я цепляюсь взглядом за парня. Он смотрит то на меня, то на дорогу, и так по кругу. Держа одной рукой руль и не отрывая взгляд от видов за лобовым стеклом, второй рукой он полез на заднее сиденье и, пошарив по нему, достает нераспечатанную бутылку воды, которую сразу же протягивает мне. — Спасибо, — хрипло говорю я и делаю несколько жадных глотков. — Знаешь, — начинает он и я вздрагиваю от звука его голоса, он такой басистый, грубоватый, что мне становится не по себе, — у меня в бардачке есть успокоительное, можешь поковыряться там и взять его. — Спасибо, не стоит, — еще не хватало пить таблетки, завалявшиеся в машине