Мужчина провёл ладонью по лицу.
— Я столько раз прокручивал в голове тот день. Думал, что должен был остановить его раньше. Что не заметил, насколько всё серьёзно. Что мог сделать что-то ещё...
Он замолчал, затем посмотрел на сына.
— А ты всё это время считал, что тоже виноват?
Артём отвёл взгляд.
— Я думал, что должен был быть рядом. Что, если бы мы не поссорились тогда, если бы я не оставил его одного...
— Артём.
Отец произнёс его имя негромко, но твёрдо.
— Ты не виноват.
Сын горько усмехнулся.
— Теперь я это знаю. Но раньше...
— Раньше мы оба не знали правды.
Мужчина снова посмотрел на экран.
— Почему он ничего не рассказал нам? Почему не сказал, что хочет всё прекратить?
— Возможно, не успел. Но на той записи из обсерватории он говорил с Александром. Они собирали доказательства. Дамир хотел, чтобы гонки закончились.
Отец медленно кивнул.
— Значит, он действительно пытался всё изменить.
— Да.
Мужчина откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Несколько мгновений он просто сидел, не произнося ни слова.
— Я столько лет помнил его последнюю ночь совсем другой, — сказал он наконец. — Думал, что он снова сел на мотоцикл, что не смог отказаться от гонок. А он...
Голос дрогнул.
— Он помогал человеку.
Артём посмотрел на отца.
Впервые за долгое время они говорили о Дамире не как о человеке, который сам привёл себя к трагическому концу. Они говорили о нём как о сыне и брате, который в последнюю ночь своей жизни не прошёл мимо чужой беды.
Отец поднялся и подошёл к окну.
— Я должен был знать его лучше, — произнёс он.
— Пап...
— Нет, дай мне сказать. Я ведь видел, что он меняется. Что-то в нём происходило, но я продолжал думать, будто он просто не может отказаться от прежней жизни. А он, оказывается, пытался из неё выбраться.
Артём подошёл к нему.
— Ты не мог знать всего.
— Как и ты.
Отец повернулся к сыну.
— Прости, что столько лет не хотел, чтобы ты возвращался к этой истории. Я боялся снова пережить всё, что произошло. Мне казалось, что если оставить прошлое в покое, оно хотя бы перестанет причинять боль.
— Я понимаю.
— Но, похоже, мы просто жили с чужой версией событий.
Он посмотрел на кассету, оставленную на столе.
— Александр сохранил эту запись. Он хотел, чтобы её увидели.
— Думаю, да.
— Тогда мы должны довести начатое до конца. Я больше не собираюсь делать вид, что ничего не произошло.
На следующий день Лея долго не могла сосредоточиться на домашних делах.
Перед глазами снова и снова возникали кадры последней записи. Дамир, стоящий возле мотоцикла. Его движение в сторону пострадавшего. Резкий удар, после которого изображение на несколько секунд исчезало.