Командиру, само собой, доля тройная. Он все придумал, все обрешал, все добыл. Еще и лишний рот захлопнул — тот рот, с которым делиться совсем никакого желания не было. А тройная доля, господа хорошие, если в монеты пересчитать, это уже месячная цена пехотинца в кольчуге и шлеме или арбалетчика. Понятно, со своим арбалетом, из легких, «козьей ногой» взводимом, но все же!* [Цагра, что так чудесно выступила, что при обороне собора, что на Крайнем Севере, это арбалет тяжелый, коий простой мускульной силой не взвести] Или полгода найма хорошего работника с опытом и своим инструментом. Или… в общем хорошие деньги, очень хорошие! Прям дух захватывает, сколько теперь всего купить можно. Даже… если уж совсем приспичит, можно в монастырской школе читать и писать выучиться, отчего бы и нет?

«Мешочного» тоже получилось немало — компания вволю прошлась по богатым домам. Не мелким бредешком, конечно, и не в каждый дом влезть получилось — где-то засов крепкий, где-то хозяин из-за двери громкий, а где и не успели просто-напросто. Дюжина молодцов, пусть и расторопных парней-ураган (хоть рядом не ложись!), на многолюдное село — маловато.

Бертран кивал на похвалы товарищей, прихлебывал вино из замшелой — еле оттер — бутылки, заедал твердой колбасой. Улыбался невпопад, не прислушиваясь к гомону компании. Хотя, не угадать с улыбкой сложно — радуются все, никто о плохом не думает, вопросы нехорошие не задает.

О плохом думать и вопросы нехорошие задавать — это командира судьба.

Суи, погрузившись в размышления, гадал, как можно было бы сделать лучше — задним умом все крепки! — все же признавал, что они и так сотворили маленькое чудо. Хоть в святые записывай!

Окажись у него не сбродная шайка неумелой голытьбы, а дюжина опытных бойцов, то быть Ирцухо второй Сурой. А так… Почти все живы — один только Тач Плетенка не вернулся — то ли заплутал и сбежал от страха, то ли проломили голову, то ли в подпол свалился, прям на вилы. Почти все целы — не считая ссадин, порезов и ожогов. Ну и Анри спалил половину волос на затылке, отчего мигом стал похож на недоделанного рыцаря, который попробовал сделать воинскую прическу, но кривые руки выросли прямиком из жопы. И немного на чучело.

И главное — все радостны! Добычу взяли, жратвы нахватали, винища и самогона чуть ли не полтелеги уволокли. Твоей совести давным-давно зубы выбили. Живи да радуйся, бравый разбойник!

Радоваться не получалось. Крепкое вино потихоньку мутило разум, но вместо того, чтобы пускаться в пляс прямо на столе — насмотрелись на дураков, сами отупели, согнать бы, да ладно, лишь бы шею никто не свернул — Бертран начал погружаться в черную пучину тоски, прикидывая, что и как делать дальше.