— Мы точно туда идем? — не выдержав, спросил Бертран.
— А хрен его знает, — устало помотал головой Дудочник, разбрызгивая пот, — я начинаю забывать, как меня зовут, а ты такие сложные вопросы задаешь…
— Сю! За! — начал было Бертран.
— Иди нахер! — огрызнулся стрелок. Шагнул. И провалился сквозь кусты, не успев даже вскрикнуть.
Бертран сунулся за ним, схватившись за гибкие ветки, блестящие, словно лакированные. В душе боролись необходимость тут же лезть в драку для поднятия авторитета (нехер тут командира нахер слать!) и живейший интерес.
— Знаешь, а мы, похоже, ее нашли, — с нескрываемым огорчением проговорил Дудочник откуда-то снизу. Казалось, что близкая цель не радует беднягу.
Он стоял на небольшой полянке, у здоровенной дырки, уходящей под землю. Из черного провала тянуло холодом и ужасом. Причем без прикрас, натурально так морозец пробирал, как на кладбище в последнюю ночь осени, особенно если она приходится на завершение недели.
— Что с ебалом? — спросил Фэйри, когда стенолазы, идущие позади, тоже выбрались на чистое место.
— Терзают меня смутные сомненья, — еще сильнее скривился егерь и указал на ближайшую вишню.
Черно-красный ствол, словно петлей, охватывала потертость.
— И? — осторожно сказал Бертран.
— Туда, куда до срока не ходят, уже кто-то слазил. И притом недавно.
Глава 25 Сага о больных ублюдках
— Дед, продай веревку.
Возница, старый, трухлявый на вид, словно трехмесячный гриб, подслеповато захлопал глазами. То ли не мог поверить в свое внезапное счастье, то ли от древности выжил от ума.
— Веревку, — терпеливо повторил Анри, указывая на тугую связку, что лежала в пустой телеге, краем высовываясь из-под белесой от возраста парусины.
Дедок пошамкал беззубым ртом, потаращился в небо, где проплывали с неспешностью облака удивительной курчавости.
— Продать, значит?..
— Можно я его стукну? — глядя на непонятливого возницу, спросил шепотом стенолаз.
— Не надо, Быстрый, — ответил Суи, — у этой пиздоголовой трухлятины могут быть дети, внуки, жена и теща. Зачем их радовать бесплатно?
— Творчески мыслишь, — хмыкнул Анри.
— А то! — со скромным достоинством признал Бертран.
— Три гроша! — вдруг проорал возница голосом, потерявшим всю старческую скрипучесть. И, растеряв остатки храбрости, зажмурился, словно ожидая удара топором по макушке за наглость.
— Хуй тебе! — рыкнул Анри. И запрыгнул в телегу.
Лошадка, столь же замшелая, как и хозяин, проводила его взглядом, полным мудрости и жалости к себе.
Быстрый, не побрезговав, покопался в тощем мешке, сунул за пазуху крохотный мешочек, судя по сухому шепоту — с крупой. Вытащил связку из-под парусины, оценивающе осмотрел. И, кивнув сам себе, выкинул ее на обочину, к ногам командира.