Проклятье! Надо же было оставить на виду этот чёртов гранат!

— Могу я ещё что-то вам подсказать, лорд Марбас?

— Нет! Я тебя понял.

— В таком случае не затруднит ли вас оценить мою консультацию, пройдя короткий опрос после звукового сигнала?

Я сбросил звонок и едва удержался, чтобы не запустить телефон в стену.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Это даже хуже, чем то, что я стал демоном! Последнее, кстати, уже не казалось таким уж плохим событием. Пока, в основном, плюсы. Не считая ангелов, отправляющих ко мне бессмертных проклятых киллеров, чуть ли не заставших сотворение мира.

Хуже всего была неопределённость: никто не мог подсказать, что теперь делать и как забрать у Юли Дар. Может, Раум сообразит? Хоть какие-то идеи должны же у него появиться.

Я взглянул на часы. Нужно ехать на встречу у Дворцового моста. Если он будет там — спрошу. Всё равно Кроули уведомит о случившемся отдел контроля. Значит, хуже не будет.

Одевшись, я взял пистолет Каина. С ним будет спокойнее. Но смогу ли я протащить его через рамку метрополитена? Наверное, да. Если внести в неё неисправность, она не должна среагировать.

Засунув пистолет сзади за ремень так, чтобы рукоять была прикрыта курткой (надеюсь, он не отстрелит мне случайно жопу), я вышел из дома и скорым шагом добрался до метро.

Там слегка притормозил, мысленно приказывая сканерам не пищать. Прошёл через рамку с замирающим сердцем, ожидая пронзительного сигнала, но аппаратура никак не отреагировала на кусок стали у меня за поясом. Уф! Красота!

Спустившись по эскалатору, я заскочил в как раз подошедший поезд.

В вагоне обнаружились свободные места, так что я сел и достал телефон. Обычно я играл во что-нибудь, чтобы скоротать время поездки, но уже через пару минут укладывания разноцветных фигур в линии понял, что настроение не то.

Убрав мобильник в карман, уставился в окно, за которым в темноте тянулись извивающиеся рукава кабеля — словно стремительно ползущие мимо поезда анаконды.

На «Московских воротах» в вагон вошёл мужик лет шестидесяти, огромный, как медведь, с чёрной бороденью и копной таких же волос. Над глубоко посаженными глазами нависали густые кустистые брови, мощный нос выдавался на лице, как бушприт парусника. Одет пассажир был в потёртую кожанку, широкие штаны и огромные ботинки на толстой подошве.

Моё внимание он привлёк тем, что, войдя в вагон, не стал садиться, а застыл у прохода, обводя пассажиров пристальным взглядом. Я решил, что он сейчас начнёт просить денег или что-нибудь продавать, хотя в руках у него ничего не было. Но мужик просто молча стоял, пока двери не закрылись, и поезд не тронулся. Как ни странно, кроме меня, никто из пассажиров не обращал на него внимания.