— Держи, — он протянул ей термос. — Там горячий чай с мёдом. Выпей хотя бы пару глотков.
Злата покачала головой, не отрывая взгляда от мелькающих за стеклом стволов. Лиран нахмурился, его всё ещё била нервная дрожь, а в душе кипела злость, что если бы он не успел, что если бы Злата умерла, он бы не смирился никогда, пусть даже на ней ещё нет его метки, это и не нужно, чтобы не видеть смысла жить без обретённой пары.
— Не могу. Во рту всё пересохло, а глотать… будто ножом режет.
Лиран на секунду прикрыл глаза, и в этом движении было столько бессильной ярости, что даже воздух в салоне будто стал тяжелее. Он постарался взять себя в руки, не хотел пугать Злату, он должен излучать защиту и уверенность.
— Прости, — снова прошептал он, и это слово звучало не как извинение, а как клятва. — Прости, что я оставил тебя. Прости, что думал, будто смогу всё контролировать. Я должен думать не на пять, на десять шагов вперёд.
— Ты пришёл, — тихо сказала она. — Ты был там. Ты спас меня. Всё хорошо. Ты не всесилен, чтобы предугадывать абсолютно все ситуации.
Он резко повернул к ней голову, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти отчаянное. Его губы превратились в узкую тонкую линию, побледнев от напряжения.
— Я не спас. Я опоздал. Они успели сделать это с тобой. И я чувствую каждую каплю твоей крови, будто она течёт по моим венам. Это не просто связь пары. Это… гораздо больше. Жаль, что ты не можешь чувствовать то же, что и я.
Машина свернула с основной трассы на едва заметную лесную дорогу. Здесь асфальт давно сдался под натиском корней и времени, и теперь под колёсами хрустел гравий, перемешанный с ледяной крошкой. Дорога петляла, уводя всё глубже в чащу, туда, где стоял старый охотничий домик — место, о котором знали только самые доверенные в его стае. Или, точнее, знали раньше. Теперь Лиран не доверял никому. Это место вполне может сгодиться для них на время, здесь их найдут не сразу.
Домик показался внезапно — низкий, приземистый, с покатой крышей, густо присыпанной снегом. Окна были тёмными, но Лиран знал, что внутри всё готово: запас дров, аптечка, еда, тёплая одежда, только мужская правда, но это ничего. Он заглушил мотор, и тишина обрушилась на них, густая, звенящая, как натянутая струна.
— Сиди здесь, — сказал он, голос звучал глухо, будто сквозь вату. — Я открою дверь, проверю всё, потом вернусь за тобой.
Но Злата уже потянулась к ручке, упрямо заламывая рыжеватые брови. У нее подрагивали руки, она всё ещё не отошла от шока и не успела согреться, хотя в машине обогрев сидений был включен на полную мощность.