Действительно, зрелище было впечатляющее. Ми-26 был самым большим транспортным вертолётом в мире, способным поднять до двадцати тонн груза. Его винты были длиной больше двадцати метров, а фюзеляж возвышался как трёхэтажный дом. Серо-зелёная окраска облупилась местами, обнажая металл, но машина выглядела вполне боеспособной.

У трапа нас встретил пилот — мужчина лет пятидесяти с седыми висками и усталыми глазами. Он затягивался сигаретой, глядя на рассвет.

— Вы отряд Джея? — спросил он, бросив окурок и затоптав его ботинком.

— Мы, — кивнул я.

— Тогда грузитесь. Вылетаем через десять минут. — Он посмотрел на часы. — Окно хорошей погоды закроется к обеду, так что надо успеть туда и обратно.

Мы начали таскать снаряжение в грузовой отсек. Внутри вертолёта пахло керосином и машинным маслом — запах, от которого сразу становилось не по себе. Сиденья были жёсткие, металлические, явно рассчитанные на солдат, а не на комфорт пассажиров. Наши байки уже были тут, качественно закреплённые в специальные рейлинги возле стенки грузового отсека.

Пейн сел у иллюминатора, прижав к себе медицинский рюкзак. Его лицо было напряжённым — парень явно нервничал. Макс устроился напротив, положив рядом с собой винтовку в чехле. Он выглядел спокойным, почти безразличным, но я знал, что это лишь маска. Серёга проверял что-то в рюкзаке, бормоча что-то себе под нос — его ритуал перед опасным делом.

Когда всё снаряжение было погружено, настал момент прощания.

Лёха стоял у трапа, переминаясь с ноги на ногу. Надя рядом с ним, сжимая его руку. Я подошёл к ним.

— Ну что, браток, — я протянул Лёхе руку. — Не скучай по нам тут.

Он пожал мою руку. Его ладонь была влажной от пота.

— Постарайтесь вернуться, — сказал он хрипло.

— Постараемся. — Я притянул его к себе, обнял. — Ты главное сам не геройствуй. Слушай конвоиров, делай, что говорят. И береги сестру.

— Угу.

Надя обняла меня следом. Она дрожала.

— Вы же вернётесь, да? — прошептала она мне на ухо.

— Вернёмся, — ответил я, хотя сам в это не особо верил. — И папу твоего вернем, точно тебе говорю.

Серёга тоже подошёл, похлопал Лёху по плечу:

— Не ссы, малой. Доберёмся. Я же обещал научить тебя нормально стрелять, помнишь?

С дочерью он говорил тихо, что–то шепча ей на ухо и гладя по голове, как маленькую.

Даже Макс что-то буркнул, похожее на прощание. Пейн просто кивнул, оставаясь в вертолёте. Ну да, сантименты — не его фишка.

Пилот крикнул:

— Всё, заканчиваем лирику! Времени нет!

Я поднялся по трапу. Обернулся напоследок — Лёха и Надя стояли, прижавшись друг к другу, маленькие фигурки на фоне огромного аэродрома. Трап загремел, закрываясь.