Пули из обоих пулемётов ударили по нашему «бронебусу», разнося в куски стёкла, мешки и кузов «ЛИАЗа». Изнутри раздались панические крики и явно брызнула кровь — кому-то всё же досталось.

Медведь наконец-то поймал в прицел БТР, выпустил ракету, и та влепилась ровно под срез башни, тут же заткнув оба пулемёта. Наш супермен бросил на пол пустую пусковую и потянулся за второй, тоже снаряжённой и готовой к бою.

Но в джипах тоже сидели не полные идиоты. Подчиняясь неслышной для нас команде, они развернулись, и сидящие внутри бандиты принялись заливать нас свинцом. Медведя, продолжавшего целиться, просто снесло с крыши несколькими попаданиями. Ракета из РПГ бессмысленно прочертила небо, уйдя в «молоко». Свалившийся с крыши Медведь врезался спиной в асфальт и застыл на земле, явно потеряв сознание.

Действуя на чистом автомате, я выхватил из карманов разгрузки две «Зари», с криком «вспышка!» швырнул первую, за ней вторую и сам кинулся к Медведю, не дожидаясь даже первого взрыва и искренне рассчитывая на то, что китайские активные наушники это переживут.

Хлопнуло, яркий свет резанул по глазам, несмотря на то что я отвернулся.

— А-а-а! — заорала Оля из кабины. Ей вторили крики раненых заложников и ругань Саши. Да уж, им-то никто не объяснил, что делать, когда кто-то орёт «вспышка!» и швыряет некий предмет. Ну и чёрт с ним, зато обстрел поутих.

Надеюсь, что врагам досталось побольше, иначе сейчас меня нафаршируют свинцом. Я ухватил Медведя за эвакуационную петлю на разгрузке и потянул за собой. Это было непростой задачей — мужик весил килограммов сто двадцать точно, если не сто тридцать.

Впрочем, уже через пару секунд я ощутил, что тело зашевелилось и начало активно шевелиться. Я отпустил его и услышал сдавленный мат. Жив, зараза.

Броня выдержала, но Медведь точно был не в порядке — у него на губах виднелась кровь, лицо бледное. Я заставил его опереться о мою спину и потащил дальше. Похоже, что оглушение после падения всё ещё не прошло, и что вокруг него происходит, понимал наш спецназовец крайне смутно.

Медведь пошатнулся, но не упал. Он рухнул на колени на крыше автобуса, тяжело дыша. Макс подполз к нему, попытался оттащить от края.

— Ты как⁈ — прохрипел я, сгибаясь под тяжестью бронированного торса товарища.

— Плохо, вот как… но живой, — прохрипел Медведь. — Хренова натовская броня… спасла… умеют же скоты делать, а… но рёбра мне отбило точно. Фух, чёрт, больно-то как…

Аня, уже закончившая перевязку раненой женщины, услышала последние слова и тут же ринулась к Медведю.

— Дай посмотрю! — потребовала она, пытаясь расстегнуть его бронежилет.