Услышав от верного человека, от священника, что черти действительно прогнаны и ночная бесовщина больше не будет тревожить по ночам добрых прихожан, чей-то нетрезвый голос (голос, конечно, не может услышать, но его владельца мы так и не увидели) провозгласил, что неплохо было бы и… отметить это дело. Предложение было принято с несколько пугающим энтузиазмом. Столы были вынесены и накрыты в мгновение ока. Видимо в этом селе регулярно проводились тренировки на случай неожиданного праздника…
Я сидел за столом, держал в одной руке кружку с пивом, а вокруг провозглашался тост за спасителей села. Это — мое последнее трезвое воспоминание. В силу особенностей своего организма уснуть я не мог, во что нисколько не хотел верить здешний молотобоец, которого никто до сих пор не мог перепить. До меня, в смысле…Когда я отправлялся к месту ночевки (спать я не мог, а вот полежать очень даже хотелось) во мне плескалось не меньше бочки деревенского пива, крепкого и густого. Если бы вы видели бочки, в которых здесь варят пиво, вы бы мне посочувствовали… Практически все празднование я помню отрывками.
Тосты, тосты, тосты…За спасителей, за освободителей, за спасенную, опять за спасителей, за спасателей, за их родителей, просто за родителей, за прекрасных женщин, за присутствующих здесь дам (мой вклад), за короля, за королеву, за принцессу, за ее брата, за ее мужа, за церковь, за Славию…Все… Дальше не помню… Помню пьяного мужика, который мне же и рассказывал о том, кто мы такие. Оказывается, мы с сенатором — специальная команда этаких охотников на ведьм, которых нанял король, чтобы уничтожить всех чертей, ведьм и колдунов…Помню малосольные огурчики, которые я вытаскивал из собственного гроба…Некоторое разочарование крестьян, когда выяснилось, что от призрака старого барина нам избавить их не удалось. Видимо, многим не терпелось раскатать барский дом по бревнышку…Еще одного мужика (а может быть и того же самого), который дарил мне коня с телегой…Батюшку, который, через слово называя меня сыном, благословил меня на подвиги во имя веры, после чего рухнул на стол, а потом вместе с развалившимся столом — на землю… Гратона, абсолютно трезвым голосом произносящего речь и вместе с кружкой падающего, как дерево в лесу… Помню, наконец, как добирался до предоставленной мне постели, обнимая какую-то нетрезвую девицу, хихикающую и пахнувшую яблоками… Потом я долго лежал, глядя в потолок, без единой мысли в голове. Думать мне было нечем, в голове вместо мозгов булькало все тоже пиво…
На рассвете, когда пиво было перекачано почками в мочевой пузырь, который, по-моему, подпирал уже гланды, я собрался с силами, отодвинул руку, обнимавшую меня за шею и отправился туда, куда обычно ходят люди, выпившие накануне слишком много пивка. Когда я вышел из туалета, мозги, изгнанные пивом из положенного места, вернулись из ссылки и приступили к работе. Первая мысль, которую они родили: «А чью это собственно руку я только что снял с шеи?» Нет, ничего не было, не настолько уж я был пьян, но вот удастся ли доказать это ночной гостье? И ее родителям… А родители — это такие люди, которые всегда появляются в самый неподходящий момент. Нужно разобраться с положением…