Шли мы долго. Жара достала уже всех и даже Гратон довольно часто доставал платок и вытирал лысину. Что уж говорить об Ане, которая не обладала подобной выдержкой. Несколько раз она пыталась сесть на дорогу и капризным тоном заявить, что дальше не сделает ни шагу. Не знаю, чтобы бы я делал, окажись с ней наедине…Эй, не то, что вы подумали! Я хочу сказать, если бы с нами не было Гратона. Он пресек все упаднические настроения на корню, безразлично заявив, что ничего против ночевки в придорожном лесу не имеет, но, как ему кажется, это именно тот самый лес, в котором, по последней секретной информации, завелись волки-людоеды. Больше остановок не делалось. Даже меня напугало подобное сообщение, тем более я не был уверен, что произнесено оно было только чтобы поднять Ану. Вполне возможно сенатор сказал чистую правду…

Единственная стоянка была сделана нами, когда дорогу пересекла неширокая речушка, журчавшая под бревенчатым мостиком. Увидев ее Ана завопила, что если она немедленно не умоется, то ночь среди кровожадных волков ее не пугает, потому что ни один приличный волк не сможет съесть такую грязную и пыльную добычу. Хотя жаловаться у нее было меньше оснований, чем у нас с Гратоном. На ее платье по крайней мере не была видна пыль, так как серым оно было изначально. Мой же моднючий наряд стал цвета «пасмурное небо через тюремную решетку вечером». Костюм сенатора также утратил гробовую черноту и сейчас Гратон походил скорее на спившегося смотрителя кладбища. Поэтому был объявлен перерыв на приведение в порядок личного состава. Ополоснув бледное личико (она ведь всю ночь не спала и не ела весь день…) Ана, демонстративно глядя в сторону, уведомила нас, что она отойдет немного в сторону и искупается. А так как купаться в одежде привычки она не имеет, то тот нахал, который вздумает подглядывать за ней из кустов, огребет кучу неприятностей, как то: судебное разбирательство, церковное проклятие а также расцарапанная физиономия. Если же ее, брошенную без защиты слабую девушку, сожрут упоминавшиеся ранее волки, то ее смерть будет целиком на совести тех, кто не охранял ее в процессе купания. Выдав такую речь Ана удалилась. Подсматривать я не собирался, а насчет волков рассудил, что летом они обычно сытые и не нападают на людей, тем более неподалеку от дороги. Принцесса плескалась довольно долго и вышла в насквозь мокром платье. То ли, не надеясь на мою порядочность, она купалась прямо в нем, то ли выполоскала его, чтобы избавиться от пыли. В любом случае хорошего настроения оно ей не добавило, к тому же Ана явно переоценила свои силы, и теперь ее синие губы отчаянно тряслись. Можно подумать, она сидела в воде, ожидая пока за ней начнут подглядывать…