Конечно, хотелось с уверенностью указать на первый вариант. Второй означал предателя, и мне было больно в это верить. Вот только «не мог поверить» еще никогда и ничего не доказывало. А если все-таки второй вариант?
Правда, был и еще один вариант. Все операции, хотя особый отряд и не нуждался в одобрении, официально регистрировались в имперской системе. Утечка могла быть там. И с учетом того, как часто и активно Илье задвигали дела, связанные с синдикатом, это был вполне логичный вариант.
Вот только вряд ли кто-то из присутствующих был готов принять, что в смерти четверых их товарищей напрямую виновато их же начальство.
— Для того, кто ничего не знал, он слишком быстро и аккуратно свалил, — сказал Илья, помолчав. — Так что, скорее всего, узнал тот человек через Гусева. Либо его вели не только мы, либо он сам дал знать своим, когда понял, что за ним ходят.
Григорий подумал и кивнул.
— Принято. Но журнал связи станции за два месяца я все равно подниму и пройду по каждому вызову. Сегодня же.
Возражать Илья не стал, и Григорий, не дожидаясь конца собрания, сделал знак Ларину, чтобы тот шел за журналом.
* * *
Капсул было четыре, одинаковых, серых, и к полудню они уже стояли в ряд у шлюза дока. Захар с утра описал раны для доклада, по листу на каждого, и только после этого Тамара Агеева закрыла крышки.
Речей никто не говорил. Илья назвал всех четверых по имени и фамилии, поблагодарил за службу. ШМлюз открылся, и Соболев с Лариным по одной вывели капсулы наружу и отпустили.
Они медленно и ровно пошли прочь от станции, в сторону от планеты, уже без чьей-либо помощи. Вера пришла последней, встала позади всех и ушла первой, как только закрылась створка. Остальные стояли, пока серые точки еще можно было отличить от звезд.
Марк Соболев вернулся из шлюза и встал рядом со мной.
— Руслан мне партию должен, — сказал он, глядя на створку. — В кости. Перед вылетом сели, и тут Ларин зовет грузиться. Этот гад сгреб кости в карман и говорит: доиграем, как вернемся. Чтобы я без него не перекатил.
— И много он тебе должен остался?
— Да ничего он не должен. Я вел, понимаешь? Первый раз за полгода я у него вел. — Марк с силой потер лицо ладонью. — Кости так у него в кармане и лежат. Я Тамаре сказал, чтобы не вынимала.
Ответить мне было нечего, да Марку, похоже, ответ был и не нужен. Ему требовалось, чтобы кто-то стоял рядом, пока он говорит. Так что я постоял с ним еще, пока док не начал пустеть.
Тамара окликнула меня уже у выхода и повела к себе в каптерку. На ее рабочем столе стояли четыре открытых ящика, и вещи в них были разложены по порядку: одежда отдельно, бумаги отдельно, мелочь в мешочках с бирками. К каждому ящику был приколот список.