В общем, мать сильно удивилась, когда ей позвонили из школы и велели срочно приехать. Она приехала. Но в первые же пять минут испытала сильное желание сообщить всем, что я не ее сын и вообще мы с ней не знакомы. Видел это по испуганному взгляду родительницы. Прошло много лет, но я его помню.
— Ваш сын, мадам Разикова, половину класса отправил в медицинскую часть. Он просто заставил их грызть друг другу уши! И нос! То есть, конечно, не один нос. Все носы. Все носы друг у друга. Вы понимаете⁈
Директор мерял шагами кабинет и буквально исходил страхом. Он, этот страх, сочился из каждой по́ры его потного тела. Липкие, тошнотворные эмоции я чувствовал как свои. Взрослому, лысеватому мужику было страшно так, что он на полном серьёзе опасался спустить в штаны. Кстати, у мужика на тот момент уже были проблемы со здоровьем. Мутное темное пятно говорил об этом однозначно. Правда, тогда я не понимал, почему вообще вижу пятно в районе паха директора.
— По какой причине в документах не было указано, что этот…– Он повернулся ко мне и посмотрел взглядом, который выражал максимальный уровень презрения. Хотя, даже его презрение было показухой. Так директор прятал панику. — Что этот ребенок имеет способности?
— Какие способности? Вы как можете говорить подобное? Мы — приличные люди! — Мамочка медленно начала садиться. Ноги, наверное, не держали. Даже не заметила, что под ее задом нет стула. Хорошо, нашелся добрый человек. Учитель истории. Он ногой успел подтолкнуть табурет к маменьке и она не растянулась на полу.
Следующие пятнадцать минут директор уверял родительницу, что я есть исчадие ада. А именно — малолетний псионик, который, к тому же, не получал должного образования, не стоит на учете и вообще имеет характер склонный к мятежу и бунту. Слова «мятеж» и «бунт» для маменьки звучали, как самое страшное ругательство. Даже, как приговор.
Меня, по совести сказать, тоже спрашивали. Требовали признаний. Я скромно сидел в углу, сложив руки на коленях, и никак произошедшее не комментировал. Для меня, если честно, это был тоже шок. Нет, в раннем детстве я слышал какие-то голоса. Особенно в людных местах. Они, эти голоса, роились огромным клубом растревоженных ос. Но мне казалось, будто так говорят мои придуманные друзья. Просто их много. У всех же детей есть придуманные друзья? Ну, ладно… Было пару раз, когда предметы двигались сами.
А… Еще… Лет в пять чуть не упал с обрыва, который находился за нашим домом. И в последний момент меня ухватила ветка дерева. Не я ее. Ключевой момент. А она меня. Ива. Ветви гибкие, как лианы. И вот один такой ивовый отросток, самый длинный, вдруг резко выгнулся и обвил меня вокруг талии, удерживая на весу. Просто в момент, когда начал падать, подумал, что неплохо было бы ухватиться за дерево. Жаль, оно далеко. Но и такой случай не вызвал в моей голове вопросов. Или вызвал, но я их сразу откинул. По крайней мере, рассказывать точно никому не стал.