— Да вы сами неслись наперегонки. Всем звезду хотелось. Нашли крайнего. Ага…– Толстяк упорно вины признавать не хотел.
— И вот прикинь, Вася наш, самый смелый, остался наблюдать за шпионским кублом. Наверное, не только звезду уже представлял, но и как про его подвиг кино снимут. Мы побежали искать телефон. Ближайший телефон был в сторожке лодочной станции. К нашему счастью, у сторожа уже часа три, как кончилось горючее, и он к своему неудовольствию начал трезветь. Выслушал объяснения, обозвал нас Павликами Морозовыми, но ситуацию в целом понял. Позвонил в милицию и сообщил, что прямо неподалеку от его сторожки высадился немецко-фашистский десант. Тоже, наверное, звезду хотел.
— И что? — Я с интересом внимательно слушал Ряскина. Меня не столько волновали подробности той истории, сколько описание места, находившегося неподалеку. Получается, рядом — достаточно большой поселок. Если есть лодочная станция и телефонная связь.
— Надо отдать должное нашей доблестной милиции. Легкая кавалерия прибыла почти сразу. Со стороны пляжа, грозно шурша галькой, выскочила пара УАЗиков. Это приехали две собаки с милиционерами. А со стороны морского горизонта вынырнул целый катер.
— Да это понятно. С диверсантами что? — Я толкнул Ряскина плечом. — Ты ближе к делу. Какая связь между ними ними и лагерным забором?
— Ааааа… Диверсанты, да…Морские биологи из Академии наук СССР, это были. Которые совершенно законно проводили исследования, причем в сопровождении сотрудника КГБ, опять же СССР. Граница недалеко ведь. Они, конечно, были несколько смущены таким вниманием к своим персонам. А ночью лазили с аквалангом, чтоб посмотреть какой-то важный элемент подводной жизни. Не понял, если честно. Представь, как все были благодарны нам. Особенно милиционеры. Хорошо, вертолет не подняли… Из чувства благодарности до лагеря провожали лично. А уж Урфин, тот вообще от восторга не знал, что в первую очередь делать. Выгнать нас с позором или просто придушить. Представь, у него из лагеря ночью дети на море ходят. А вернулись эти дети в сопровождении милиции и одного сотрудника Комитета Государственной Безопасности. Вот Урфин, конечно, больше всех был счастлив.
— Ребята. Ну-ка прекратите разговоры. — Рядом с нами совершенно незаметно появилась Елена Сергеевна. — Торжественная линейка началась. А вы болтаете.
Ряскин с Толстяком сразу замолчали, уставившись на директора лагеря и Элеонору, которая действительно говорила какие-то пафосные фразы о дружбе, о пионерии, о том, сколь важно быть преданным делу. Короче, фигню. Я наоборот, уставился на Елену Сергеевну. Из-за жары ее волосы немного были влажными. На виски упало несколько вьющихся прядей. Все-таки выглядит она на сто баллов. Это факт.