— А-а-а-а-а! — Пришла очередь Володи блеснуть силой голосовых связок.
Он развернулся и кинулся к забору. С разбегу врезался в Мишина, а затем принялся толкать его вперёд. И возможно, вытолкнул бы. Очень уж активно Уютов это делал. Но как раз в этот момент в него сзади вхерачился Ряскин. Антон, плохо понимая, что именно находится перед ним, вцепился обеими руками в преграду. То есть в дружка Лапина.
В общем в итоге, Володя, решив, что его сейчас утянет в Ад Белая Дама, тоже вцепился, но в Толстяка. Вернее в ту часть, которая была для этого доступна. Ряскин тянул Уютова, Уютов тянул Мишина.
Богомол, с той стороны забора понял, пришел его час. Нужного звука никто не подавал, конечно, но явно что-то пошло не так. А значит, почему бы не выполнить данное товарищами задание. Он просто взял и швырнул руку скелета. Рука красиво перелетев через ограду, приземлилась ровно на Уютова. Это была последняя капля. Наверное, Володя подумал, что помимо Белой дамы начали подтягиваться другие мертвецы. Вон, уже сыпятся их запчасти с неба.
Уютов взвыл еще громче а потом собрался задорого продать свою жизнь. И… Вцепился в Мишина не только руками, но и зубами. Чтоб наверняка ни одна потусторонняя тварь не смогла утащить его в свой загробный мир.
Собственно говоря, это был самый решающий момент. Вася такой подставы точно не ожидал. Но он еще и не видел, что творится сзади. Только слышал грохот, крики и завывания. Поэтому, когда на своей родной заданице он почувствовал совершенно чужие, посторонние зубы, рванул вперед. Мишин в панике подумал, будто мы призвали настоящую Белую даму, которая собралась отомстить за свою поруганную честь и незаконное использование ее образа.
Не знаю, каким чудом, но Толстяк вылетел из дыры, а потом покатился вперед. Уютов, удивительным образом ухитрившийся не потерять все зубы в процессе Васиного рывка, вывалился следом. За ним, естественно, — Ряскин. И только два человека смотрели на все это молча. Со стороны лагеря — Богомол, со своей неизменной дебильной улыбкой. Со стороны леса — Федька. Тот выглядел совсем бледным. Даже, наверное, зелёным. Но за время, пока творилась вся эта вакханалия, он с места не двинулся. Просто его сковал страх. Или Федька натурально охренел от того, как с ровного места их ночная прогулка превратилась в форменный дурдом. Такое тоже вполне возможно.
По идее, все закончилось хорошо. Проход оказался свободен. Ряскин, пока летел следом за Уютовым, смог даже вывернуться из простыни. Он теперь сидел на мокрой земле, бестолково вертел башкой и смотрел по сторонам.