— Константин Викторович, мы ведь уже рассказывали, как все было.
Прилизанный уставился на меня. Я в ответ уставился на него. Вожатый наклонился чуть ближе, а потом гаркнул.
— Ванечкин, обрати внимание, у меня есть голова и она находится на положенном ей месте! Разве я похож на идиота⁈
Он не говорил, а орал. Из его рта вылетали большие капли слюны, отчего возникало впечатление, будто с недавних пор он болен бешенством. Вася нервно вздрогнул и чуть подался назад. Тема бешенства в данный момент была для него насущной.
Я чуть не ляпнул в ответ, даже если у Константина есть голова и даже если она в положенном месте, еще неизвестно, что в этой голове находится. Но промолчал.
— Хорошо! — Снова заорал Прилизанный так, что Бегемот, которая задремав, пускала пузыри, вздрогнула и чуть не свалилась со стула.
Богомол, замерший рядом с Ряскиным, испуганно икнул. Он покачнулся и попытался сползти вниз. Антон подхватил его правой рукой. Теперь они стояли «домиком», опираясь плечом друг о друга. Богомол тихо пробормотал себе что-то под нос на мало понятном языке. Последние сомнения в его сумасшествии лично у меня испарились.
Зато Константин на Богомола не обращал внимания. Он был в бешенстве. И это при том, что Прилизанный знает сильно исправленную и преуменьшенную версию событий. Представить не могу, что случилось бы с ним, услышь он правду. А правда выглядела следующим образом.
Честно говоря, в момент, когда стало понятно, что к забору возвращаются пацаны из старшего отряда, я думал, все. Нам — мандец. Во-первых — ночь, лес и я, которого Лапин ненавидит, сто процентов не самое удачное сочетание. Во-вторых, эти уроды нас просто сдадут директору. Лапину никто не давал последнего шанса. А нашу компанию точно вышвырнут. И даже смыться некуда. Через забор мы не перепрыгнем. Он достаточно высокий. Единственный путь, дыра в заборе, закрыта намертво. Мишиным, а точнее его задницей. Вася, кстати, собрался помирать, не знаю, от чего. Он периодически храпел, словно стадо буйволов, которое жует траву после сезона засухи, и тихо подвывал.
— Вы не можете меня бросить. — Выдал Вася жалобным голосом. Он тоже слышал высказывание Ряскина про старший отряд, который возвращается со своей вылазки.
— Если бы твоя жирная поросячья задница не застряла в дыре, все прошло бы без задоринки, дубина безмозглая! — Выругался Антон. — Но мы тебя не бросим. Потому что все за одного. Понял?
Потом Ряскин повернулся ко мне. Не знаю, что должен был понять Толстяк, а вот я в этот момент точно прозрел. Не все за одного. А я за всех. Я за всех должен придумать, как выкрутиться. Лицо у Антона было растерянное. Он понятия не имел, что делать.