Присел на склон небольшого холма, вытащил пачку сигарет и закурил. Боевые действия остались в очень далёком прошлом. А меня все никак не отпустит.

После того случая в горах, мне удалось все-таки спастись. Чудо какое-то.

Самое интересное, чудо было, а вот гранаты не было. Однако она мне, сука, каждый раз видится в этом сне. Будто я не смог ее кинуть. В реальности, на встречу нам шла подмога с тяжелой техникой, и я выжил. Успели парни.

Не знаю, почему сон каждый раз выглядит иначе. А главное, не понимаю, почему он каждый раз повторяется один в один. Точь-в-точь. Прямо триггер какой-то. Так же говорят нынче все эти новомодные психологи и коучи. Или гельштат. Черт его знает, что правильно. Короче, дурь полная.

— Иваныч, здоров…

Я поднял голову. Рядом стоял Стёпа. Ах, ты ж… Не Стёпа. Степан Михайлович. Хотя, даже не так. Подполковник Лыков.

— Здоров, Михалыч. — Ответил ему с той же интонацией. Нас никто не слышит, можно позволить.

— Ты чего тут, сидишь в одно лицо? — Степан усмехнулся, а потом совершено по-простому пристроился рядом. — Нук дай твоих.

— Тебе нельзя. Меня Мария Сергеевна прикончит. Медленно и мучительно. — Я со смешком протянул ему пачку и зажигалку.

Отношения в семье Степана известные. Это тут он товарищ подполковник, а там — Степашка. И если Степашка плохо себя ведет, ему таких люлей прилетает, что не дай боже́ никому.

— Не прикончит. Мы ей не скажем. — Подмигнул старый товарищ. — Да сил нет уже терпеть этот произвол, Лёх. Жирное нельзя, сладкое нельзя, горькое нельзя, острое нельзя. Курить нельзя, пить нельзя. Ток яйца и овощи в избытке. Я скоро или закудахтаю, или цвести начну. Как эти… Огурцы, блин. Поначитается всякой ерунды в интернете, а потом на мне эксперименты ставит. Говорю ей, Маша, сдохну ведь так на твоих запретах. Нет. Ее это не останавливает. Она мою печень, блин, спасает. И поджелудочную, и сердце, и почки, и черт его знает, что еще.

Степан закурил, затянулся, от удовольствия зажмурив глаза, потом задрал голову вверх и выпустил струйку дыма в небо. Почти минуту мы сидели молча. Вот только пауза была немного беспокойная. Я Стёпу знаю хорошо. О чем-то он парится.

Ну а потом началось… Разговоры. Вернее, разговор.

Конечно, я сразу понял, что явился мой старый друг не просто так. А то делать больше нечего подполковнику Лыкову, как с утра пораньше старшего прапорщика Петрова по легерю разыскивать. И случайно тоже оказаться здесь он не мог. Стёпа же не дурачок, чтоб туда-сюда шататься под пение соловьев.

— Эх… Хорошо-то как… Слушай, Лёх.– Он повернулся и посмотрел на меня серьёзным взглядом. Это был такой взгляд, из разряда:«все для тебя дружище, ты просто не понимаешь». — Я тут подумал. Может, отдыхать пора, а? Пятьдесят один год, Лёх. Уже надо бы угомониться.