Я, оставив за спиной ошалевших друзей, рванул в сторону кабинета директрисы. Насколько помню, она всегда приходила к первому уроку. Я сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться.
— Александра Ивановна, можно? — Я сунул голову в кабинет директора, изобразив на лице максимально приятную мину.
Это мы умеем. Приходилось с армейским начальством сталкиваться не раз, знаю, как нужно строить диалог в таком случае. Жаба, конечно, не армейской начальство. Она хуже. Но я справлюсь.
— Петров? Что случилось⁈ — Директриса вскочила из-за стола, за которым сидела, ухватившись при этом за сердце.
Ее слегка качнуло в сторону, но ценой героических усилий она удержалась на месте. Одна рука Жабы лежала на груди, весьма объёмной, а вторая что-то лихорадочно искала на столе. Подозреваю, валерианку. Возможно, корвалол. Возможно, сразу и то, и другое.
— Да ничего не случилось. — Я бочком протиснулся в кабинет, испытывая при этом некоторую гордость за родной класс.
Вот, что значит, репутация. Всего лишь поздоровался, а у директрисы прединсультное и прединфарктное состояние.
— Ничего? Точно? — Она даже как-то расстроилась. Будто я подвёл ее, не дал еще парочки поводов для разговора с родителями.
— Абсолютно. Все живы-здоровы. Просто нужно с вами поговорить.
Я прошел к столу, остановился. Затем подумал немного и уселся на свободный стул. Правда, культурно уселся. Скромно, можно сказать.
Жабу мое поведение очевидно слегка нервировало. Она тоже села обратно на свое место, но при этом взгляд у нее оставался настороженным. Так смотрят на фокусника, ожидая, что он сейчас вытащит из шляпы.
— Поговорить? — Снова переспросила директриса, а потом посмотрела на большие настенные часы. — Ну… Хорошо. Я, правда, не представляю, что за разговоры могут быть в такое время. Если ты забыл, во сколько начинаются уроки, то напомню, буквально через десять минут.
— Спасибо, Александра Ивановна. — Кивнул я. — Все знаю, но очень благодарен вам за напоминание. Сразу видно, насколько сильно вы радеете за учеников.
Директриса напряглась еще больше. Видимо, в ее представлении Леха Петров не должен себя подобный образом вести и тем более подобным образом разговаривать.
— Таааак… И? Слушаю тебя очень внимательно. — Жаба взяла со стола ручку и принялась крутить ее в руке.
— Мне стало известно, что у вас есть некоторая проблема с местным электриком, с весьма популярным в народе товарищем по имени Митрич. Нет! Подождите! Дайте я выскажу свою мысль.
Я подался вперед, даже руку выставил ладонью вперед, едва ли перед носом директрисы, предлагая ей помолчать. Вид этой руки удивил Жабу еще больше. Она уставилась на нее, буквально как кобра на дудочку факира. Но если бы я этого не сделал, директриса сейчас бы уже выпроводила меня из кабинета. По ее лицу вполне было понятно, обсуждать какие-либо свои проблемы с учениками она не собирается. Уж тем более ту, которая связана с Митричем. Видимо, для Жабы это и правда больная мозоль.