Кто бы мог подумать…

Присев рядом, Мо Юань осторожно положил руку брату на плечо, но он даже не шелохнулся. Наверное, какой-нибудь умудрённый врачеватель сказал бы, что стоит, не задевая раны, осторожно коснуться душевных струн невинным замечанием, какая сегодня тёмная ночь… Но Мо Юаню была чужда фальшивая забота – и он слишком хорошо знал Мо Юншэна. Он ещё раз – демонстративно – взглянул на разорванную книгу и небрежно бросил:

— Я не знал, что коршун превратился в журавля.

Мо Юншэн в ответ дёрнул плечом, отодвигаясь подальше, будто стремился слиться с тенями, которые, почти живые, клубились тут же по углам.

— Смешно, — голос звучал совсем глухо, — долго придумывал? Впрочем… — он ненадолго замолк, задумчиво комкая в руке очередную вырванную страницу. — Нет больше ни коршуна, ни журавля.

Не ответив, Мо Юань сел рядом, бесцеремонно вторгаясь в его одиночество. Облокотился на стену и с горькой усмешкой произнёс:

— Я предупреждал тебя, брат. Суть любой лисицы — обман и фальшь. И зная это, ты зашёл слишком далеко.

Мо Юань ждал, что брат сейчас вспыхнет от раздражения и гнева, испепелит взглядом или начнёт яростно убеждать в обратном, но тот молчал. Молчал так, как умел только он ещё в детстве, когда вокруг его угрюмой фигуры сгущался воздух, и это почти осязаемое уныние расползалось по всему дому.

— Ты был прав, — наконец произнёс Мо Юншэн. — Довольно? Можешь ещё раз сказать, какой я дурак.

— И это всё?

— Всё.

Разговор потёк по наихудшему руслу из всех возможных. Если удавалось его разозлить, можно было праздновать победу. Но если Юншэн соглашается…

Не говоря более ни одного слова, Мо Юань сделал то, на что не решилась бы обманщица Цзи Линь, рискуя головой. Он обнял брата за плечи, на миг показалось, будто руки коснулись холодного тумана, но это была лишь иллюзия, созданная бесконтрольно растекающейся энергией тоски. Мо Юншэн не сопротивлялся, будто был старой тряпичной куклой, и позволил уложить себя на колени как в детстве.

— Ты помнишь, — начал Мо Юань, мягко гладя его по спутанным волосам, — старый гинкго в саду? Ты любил прятаться в его корнях, когда отец в который раз собирался наказать тебя за шалости. Ты точно так же сидел, прижавшись спиной к стволу, и казалось, во всём мире не существует мальчишки печальней. И тогда…

Он сделал паузу, дав брату время мысленно вернуться туда, где отцовский гнев был самым страшным, что может случиться. Сначала ничего не происходило, но несколько мгновений спустя…

— Расскажи мне ту сказку, — слабо попросил Мо Юншэн. — Про большую чёрную птицу и паука...