— Отставникам разве положено носить мундир? — едва слышно спросил я Миру.

— Не всем, — так же тихо ответила она. — «С мундиром» — отдельная строка в указе об отставке. Жалуется за особые заслуги перед Империей, таких на всю губернию человек пять. Считай, что Империя продолжает считать его своим офицером.

— Госпожа баронесса, — тут же улыбнулся полковник и образцово поклонился.

Взгляд Рогачёва прошёлся по Ольге сверху вниз без всякой спешки. И мне этот взгляд крайне не понравился.

И какой-то собственнический.

В это время вионт вальяжно махнул своему слуге, и тот вынес подарок для именинника: тяжёлый серебряный кубок тонкой работы. Семён Аристархович принял его с поклоном, а я успел разглядеть чеканку на боку.

— Похоже, там вензель Красновых, — прошептала мне Мирослава.

Подарить главе чужого рода — пусть и не совершеннолетнему — вещь со своим гербом… В современной геральдике я пока что разбираюсь не очень хорошо, но некоторые жесты в любую эпоху обозначают одно и то же.

Филиппу фактически предложили пить из чужой руки.

Однако же мальчик принял поздравление и поблагодарил Краснова не дрогнувшим голосом. Правда, встал после этого чуть ближе к матери, а затем обернулся в мою сторону — словно искал поддержку.

Взгляд Краснова тут же упал на нас.

— А это, я полагаю… — протянул он, вопросительно посмотрев на Ольховскую. — Будьте так добры, представьте нас, Ольга Аркадьевна.

— Антон Игоревич Северский, — с достоинством произнесла баронесса. — И Мирослава Сергеевна Северская.

— Северские… — протянул Краснов, нахмурившись, как будто перебирая в памяти воспоминания. — Никогда раньше не слышал. Гости города?

Руна Ощущения сканировала виконта с бОльшим трудом, нежели обычно. Когда он вертел фамилию на языке и говорил «никогда не слышал», взгляд его ни на миг не изменился и продолжал ощупывать меня — перстень, часы, покрой костюма. Когда человек действительно роется в памяти, взгляд уходит в сторону или расфокусируется, дыхание чуть сбивается. Здесь же больше походило, что он просто делает вид, что пытается вспомнить, а на самом деле знает о Северских.

В принципе, шума моя фамилия в Ярославле уже наделала, так что видный аристократ вполне мог натыкаться на неё в информационных сводках своей СБ. А сейчас просто не желал показывать, что слышал обо мне.

— В прошлом, ваше сиятельство, — кивнул я. — Сейчас уже мы местные землевладельцы.

— Рад слышать, — дежурно улыбнулся он. — Где приобрели земли, позвольте полюбопытствовать?

— В Чёртовой Лапе, — ответил я.

— Гм… Чёртова Лапа… — проговорил виконт с недоумением. — Что ж. У каждого рода свой путь наверх. Или куда-нибудь ещё.