— Ах ты, сука! — заорал он и бросился ко мне, но главный остановил его, схватив за плечо.

Раздались несколько удивлённых возгласов и пара неуверенных выстрелов.

— А вот стрелять точно не нужно было, — сказал я, — если бы попали, то нажили бы себе ещё врагов. Моё доверие к вам и так уже на минимуме. Не нужно было пытаться вам помочь!

— Ты так говоришь, как будто что-то из себя представляешь, — злобно процедил тот, что в военной форме.

Я отвлёк на себя внимание, дав возможность Алисе резко стартануть вверх. И мне очень не понравилось, что они в неё выстрелили. Вряд ли попали, но тем не менее. Сам факт!

— Почему она сбежала? — внимательно на меня глядя, спросил главный.

— Не сбежала, а улетела, — сказал я, — потому что нечего ей здесь делать. Странно вы себя ведёте. Вам хотят помочь, а вы агрессию проявляете. Не ожидал такого от гуманитарного конвоя. Знал бы, что вы такие, не полез бы предупреждать. Ну взорвётся эстакада и взорвётся. Мне-то какое дело? Мог бы идти по своим делам спокойно.

— Так зачем же полез? — спросил главный.

— Хотел поступить правильно, — вздохнул я, — видимо, зря. Если вы своими людьми не дорожите, почему я должен о них переживать? И то, что вы стреляли по моей напарнице, это вообще ставит вас для меня вне закона.

— Это была случайность, просто от неожиданности ребята пальнули, — махнул рукой главный.

— То есть я могу сейчас пристрелить кого-то из ваших от неожиданности, скажу, что это просто случайность и всё будет нормально? С какой стати вы вообще стреляете в людей? На вас ведь никто не нападал! — сказал я.

— Ладно, конвою пора трогаться, — сказал главный, — не делай глупостей. Тебя сейчас свяжут немного, на всякий случай.

Я понимал, что против этой силы сделать сейчас ничего не могу, приходилось подчиниться. Главное, чтобы остальные не полезли меня отбивать у конвоя. Жертвы были никому не нужны. Ребята здесь были на работе, и они не виноваты, что начальство у них тупое попалось.

Оставалось только надеяться, что если эстакада всё-таки взорвётся, то не рухнет полностью, похоронив нас под обломками.

Ко мне направился один из солдат с наручниками.

— И что дальше? Когда вы меня отпустите? — спросил я.

— Это зависит от того, как дальше будут развиваться события, — сказал главный.

— То есть если плохо, то вы всё повесите на меня? — усмехнулся я, — сделаете крайним того, кто хотел вам помочь? Ну вы и уроды!

— Не стоит нас дразнить, — сказал главный, — придержи лучше язык. Ты не в том положении, чтобы так дерзко себя вести.

— Плевать! — сказал я.

Во всей этой ситуации моё внимание привлекла ещё одна деталь. Те ребята, которые сидели на броне, не очень одобряли действия начальства. Это было буквально написано на их лицах. И даже несмотря на то, что стреляли в Алису тоже двое из них, я всё равно видел некоторую озадаченность от сложившейся ситуации. Как будто их напрягла та информация, которую я сообщил, и они недоумевали, почему начальство не захотело её проверить.