Если бы у них было время подумать, то, может, они что-то и придумали бы. Но я такой возможности им не дал, разгоняя грузовик и стремительно приближаясь к узкому переулку.

Когда проезд между корпусами был совсем близко, боль в ноге стала нестерпимой, и чтобы заглушить её я заорал:

— Ромашки спрятались, поникли лютики…

Мне удалось набрать приличную скорость до столкновения. Я ожидал, что удар будет сильным, но не ожидал, что настолько. Когда лепестки ромашки врезались в углы домов, кабину подкинуло в воздух, и мне показалось, что она встала, чуть ли не вертикально. Меня бросило вверх, и я до кучи приложился ещё и головой о потолок. Приземлившись на своё место, а снова вдавил педаль газа, крича при этом от боли в ноге.

Двигатель взвыл, а я бросил взгляд в зеркала. Слева конструкцию покорёжило и практически оторвало, справа же, несмотря на повреждения, лепестки продолжали держаться.

Машина уже вновь опустилась на все колёса, двигатель ревел, пытаясь сдвинуть застрявшую машину вперёд, лепестки хрустели и стонали.

Потом вдруг что-то звонко лопнуло, и грузовик резко дёрнулся вперёд. Меня сначала бросило назад, а потом швырнуло на руль. Грудная клетка вспыхнула болью.

— Чтоб тебя! — процедил я сквозь зубы.

Конечно, если я задумал таран, то нужно было обязательно пристегнуться, безумием было этого не сделать. Но в суете происходящего мне это даже в голову не пришло, и теперь я всё время за это расплачивался. Возможно, я сейчас на адреналине и могу даже не прочувствовать те повреждения, которые получил.

Только ноге плевать на выплеск гормонов, она продолжает обжигать острой болью. А я как мазохист продолжаю давить ей на педаль. Спохватившись, я сдвинул больную ногу левой и теперь давил на педаль ей.

Пару лепестков у ромашки оторвало, сама она съехала вниз и теперь волочилась за платформой по земле, периодически цепляясь искорёженными, но пока что держащимися лепестками, за стены.

Броневики не отставали, я видел их практически вплотную за собой. Видимо, ждали, когда этот узкий проезд кончится и меня можно будет обогнать. Ромашка уничтожена, и со мной теперь уже можно будет не церемониться.

Словно подтверждая эти мои мысли, застрочил пулемёт, и кабину пробило в нескольких местах на вылет, изуродовав лобовое стекло.

Я резко вдавил тормоз, и грузовик сотряс страшный удар, сопровождаемый скрежетом металла. Броневики не успели среагировать и вписались сзади в изуродованные остатки ромашки и платформу. Точнее, один вписался в меня, а второй в него. Первый даже заскочил на платформу передними колёсами.