Имея в виду, что ничем не отличаюсь своим рабским трудом от её занятий...

В наступившей тишине было слышно, как вскрикнул на станции проходящий поезд...

Не успел я оправиться от несуразных умозаключений первых сельских читателей страниц моего поруганного отцом-сиротой Николаем «Американского дневника», как в зачарованную тишину комнаты ввалился вдрызг пьяный тяжеловесный мужик.

- Петя Урсуляк! – шумно представился он. – Мне сегодня пятьдесят!

Его не интересовали ни мои «читатели», ни фотография Душистой Сирени в руках Валеры-печника, ни я сам.

- У вас пистолет есть? – пугая сам себя, спросил этот Петя.

Все они своими умозаключениями меня просто распяли.

- Есть! – ответил я. – Именной! Подарок маршала Советского Союза товарища Гречко!

5.

Сейчас, когда месяц-рожок над селом переродился в луну-сковородку, я уже кое-то знаю об этих ребятах подробнее.

Валера-печник, например, не просто печник, а лучший и единственный печник во всей округе. В своём родном и во всех соседних сёлах его руками возведено более двухсот превосходных печей. Кроме того, он и электрик, и сварщик, и плотник... Нет специальности,, которой бы он не владел в соваершенстве. Осознание собственной значимости и превосходства над односельчанами породило в нём к пятидесяти годам жизни чувство нетерпимости к успехам других и болезненную ревность ко всем и вся.

- Не понимаю! – жалуется он, капризно выпятив нижнюю губу. Почему так получается: я не пью, не курю, зарабатываю хорошие деньги, а жена меня не уважает? Другой же - и пьёт, и курит, и дерётся, и денег приличных не имеет, а на него чуть ли не молятся... Ломать всё надо, перестраивать под новое время! Ломать, ломать, ломать!

С женой у Валеры постоянные конфликты. Она от Валеры то уходит, то опять к нему возвращается.

- Думаете, я не мог бы найти себе другую? – мелко посмеивается он. – Легко! Но я думаю о детях. Ей наплевать, а я думаю. У нас, с нею, их трое.

Старшая дочь Валеры Родика – моя ближайшая соседка через сетчатый забор. Она – молодая вдова с двумя малолетними детьми. Бывший муж её работал в городе кочегаром. Однажды уснул на рабочем месте и не проснулся. Угорел.

- Не ласковая, - характеризует её Валера. – Замкнутая. Может, от горя.

А заходивший как-то ко мне тихий согбенный старик Довганюк объяснил причину неласковости и замкнутости двадцатипятилетней Родики по-другому.

- Валера нехороший отец, - сказал он, задумчиво постукивая клюкой о пол. – Кирпичный дом ей поставил, воду провёл, всё время что-то ремонтирует в её хозяйстве... А отец нехороший. Он, когда дочке было шестнадцать, с ней переспал.