— Меня не поймают, леди Лиора, — тихо и абсолютно спокойно ответила она. — А если они все же попытаются — у меня найдется чем встретить непрошеных гостей.
Выйдя из прохладных залов дворца обратно на темнеющие, наполненные тревожными тенями улицы Алесии, Аэлиса кожей чувствовала, как невидимая петля вокруг ее шеи затягивается все туже с каждым часом. Но пути назад больше не существовало. Впереди ее ждал холодный, суровый север, туманные ущелья и страшное столкновение с тем, чью тайну ей еще только предстояло разгадать.
Элиан
Таверна «Ржавый якорь», приграничный форпост Келериса
Воздух в общем зале заброшенной, пропахшей вековым тлением и дешевым алкоголем приграничной таверны «Ржавый якорь» можно было резать тяжелым охотничьим ножом — настолько он был густым, удушливым и насквозь пропитанным въевшимся за десятилетия непрерывного пьянства запахом прокисшего вина, затхлого эля, едкого паленого табачного дыма, человеческого пота и дешевой жареной на прогорклом сале рыбы. Это мрачное заведение располагалось у самого подножия угрюмых, покрытых вековой ледяной коркой и безжалостных скал Келериса, служа идеальным перевалочным пунктом для всякого сомнительного сброда: бродяг, контрабандистов всех мастей, беглых каторжников, дезертиров с южных равнин и наемников, искавших легкой и кровавой наживы на зыбком стыке двух непримиримых миров. Сквозь закопченные, покрытые толстым, непроницаемым слоем грязи и жира узкие оконные стекла едва пробивался блеклый, умирающий свет уходящего за горизонт солнца, который тут же тонул в густых клубах едкого дыма, поднимавшегося от огромного центрального очага.
Элиан сидел за самым дальним, погруженным в глубокую, непроглядную тень дубовым столом, устроившись в самом темном углу зала, куда практически не падал слабый свет висящих на закопченных балках масляных ламп. На его плечи был наброшен тяжелый, потертый дорожный плащ из грубой темной шерсти с глубоким, низко надвинутым капюшоном, который надежно скрывал верхнюю часть его лица и приметную, ярко сверкающую серебряную прядь у правого виска. Несмотря на царящий вокруг непрекращающийся шум, оглушительные пьяные крики за соседними столами, звон разбиваемых глиняных кружек и брань играющих в кости солдафонов, он оставался абсолютно неподвижным, словно вырубленная из черного базальта статуя древнего божества.
Его правая рука лежала на шероховатой деревянной столешнице, пальцы лениво, но с пугающей регулярностью постукивали по дереву, в то время как внутри его человеческого тела бушевала та самая глухая, сдерживаемая лишь железными тисками воли ярость. Человеческая «Маска» в очередной раз давала о себе знать с удушающей силой: суставы ныли от застарелого, проникающего до костей холода, а фальшивое, чужое сердце билось слишком медленно и тяжело, постоянно напоминая о тесноте и несовершенстве смертной оболочки. Ему смертельно осточертело сидеть в этих вонючих человеческих притонах, притворяясь простым бродягой-наемником, в то время как границы их исконных, священных земель постепенно наводняли южные шпионы регента.