Но именно за эту неизменную прямоту, холодный рассудок и абсолютную преданность делу простые солдаты уважали ее отряд. Пока столичная элита продолжала делить высокие министерские посты и набивать карманы военными налогами, Аэлиса и ее люди тащили на своих плечах всю самую грязную и опасную работу на рубежах королевства. Мысли возвращались к недавнему докладу местному гарнизонному командованию, который чиновники тут же попытались замять, назвав нападение на Ольховый Брод обычным разбоем. Но Аэлиса знала правду. И теперь ее единственной надеждой оставалась леди Лиора — единственный человек в высших эшелонах власти, способный услышать голос разума.
Каждый поворот дворцовых лабиринтов напоминал ей о тех временах, когда ее отец, генерал Моран, еще заседал в этих залах, отстаивая интересы честных солдат, а не алчных министров. Вся эта роскошь казалась ей фальшивой театральной постановкой, за кулисами которой разворачивалась настоящая трагедия. Военное министерство упорно закрывало глаза на доклады с севера, предпочитая выслуживаться перед регентом Вортероном, чья жажда власти грозила уничтожить хрупкое перемирие на всем континенте. Охрана у дверей смотрела на нее с презрением и скрытой завистью, но Аэлиса не обращала внимания на их взгляды. Ее путь лежал к кабинету Лиоры, где решалась не только ее собственная судьба, но и будущее всей Валории.
Она остановилась перед тяжелыми, окованными черным железом дубовыми дверями кабинета высшего военного командования. Два элитных гвардейца в парадных серебряных латах стояли по бокам, но даже они едва заметно напряглись, когда встретились взглядом с ее ледяными серыми глазами, в которых застыла чистая, не знающая компромиссов сталь. Двери отворились бесшумно, подчиняясь скрытым пружинным механизмам.
Внутри просторного, погруженного в прохладный полумрак помещения... за массивным письменным столом из темного мореного ореха сидела леди Лиора. Капитан королевской гвардии выглядела безупречно и внушительно: строгий парадный мундир сидел на ней как влитой, короткие темные волосы с благородной серебряной сединой на висках были аккуратно уложены, а пронзительные, ни на секунду не расслабляющиеся серо-стальные глаза смотрели с неизменной строгостью. Лиора медленно подняла взгляд от свежей стопки секретных донесений сургучом наружу и молчаливым, влажным жестом велела стоявшему у массивных дверей стражнику оставить их наедине.
Тяжелый, глухой щелчок закрывающихся замков прозвучал в звенящей тишине кабинета как выстрел на дуэли.
— Ты выглядишь так, Аэлиса, будто лично проползла на животе сквозь все круги подземного чистилища, — тихо, но с глубоким внутренним напряжением произнесла Лиора, складывая руки на полированной поверхности стола и в упор изучая бледное, иссеченное холодными ветрами, но упрямое лицо младшего офицера. — Последние официальные донесения с приграничных застав вызывают у меня гораздо больше вопросов, чем дают хоть каких-то ответов. Столичные министры в один голос уверяют военный совет, что на севере орудуют лишь обычные бандиты, дезертиры или разрозненные шайки лесных мародеров. Но твое лицо, твой взгляд и эта изможденность говорят мне о совершенно другом.