— Аккуратнее с газом. — Распереживался Матвей Леонидович, решив, что Александр засадит машину.

Добавил еще оборотов винту. Самолет колыхнулся, выбираясь из ямки, и медленно покатился вперед.

— Есть! — Обрадовался Тимофей.

Матвей чуть сбавил обороты, чтобы уравнять скорости обоих аппаратов. Самолет мягко переваливался по неровностям поля. Оно не было таким до катастрофы. Обработка сельскохозяйственной техникой выровняла его до состояния поля для гольфа, хоть газонной травой засевай. Сейсмическая волна наделала морщин, грозящих стать руслами для многочисленных ручьев, а позже оврагами.

Александр оказался хорошим штурманом, миновал все опасные расщелины и вывез в начало взлетно-посадочной полосы. К финишу «Нива» выглядела, как самодвижущийся кусок грязи. «Байкалу» досталось не меньше. Измельченная винтом грязь покрыла ровным слоем кабину и основания крыльев. Под аэродинамическими щитками, накрывающими колеса, набилась тугая липкая масса с примесью соломы. Матвей Леонидович полез в багажник, вынул из него монтировку и начал вычищать пространство под щитками, чтобы колеса свободно вращались. Александр стал помогать ему с другим колесом, пытаясь выковырять грязь отверткой.

— Что планируешь делать с «Нивой»? — Поинтересовался он у Матвея.

— Оставлю здесь с ключами в замке. Вдруг, кому пригодится.

— Не сомневаюсь, что пригодится. Значит, возвращаться домой планов нет? — Догадался инженер.

— Нет. Надо держаться вместе с родными, чтобы не быть сбоку припекой в чужой компании. — Пояснил Матвей свое решение. — Да и помогать надо своим, а не кому-то.

— Согласен. — Александр повздыхал. — Но мне, видимо, придется искать чужую компанию и быть сбоку припёкой. Не представляю, как добраться до Комсомольска-на-Амуре.

— Блин, прости, Сань. Это я свои мысли озвучил, про себя. Мы будем рады, если ты с нами останешься. Как человек, ты отличный компаньон, а уж как инженер…

— Спасибо за предложение, приму его, если добраться до дома действительно нельзя. — Предупредил Александр.

— Само собой.

На очистку колес ушло много времени. За это время дважды принимался дождь, смывший грязь с кабины и лобового стекла самолета. Когда в очередной раз туман слегка развеялся, и стало почти светло, «Байкал» нарядно заблестел белой краской. Матвей довольным взглядом осмотрел самолет.

— Природа дает добро в дальний рейс. — Он погладил ладонью капот, дверь и крыло. — Давайте перегрузим наше добро.

«Ниву» освободили от груза. Матвей отогнал машину ближе к диспетчерской, чтобы люди могли заметить ее с дороги. Как и обещал, оставил ключи в замке, отсоединил заряжавшийся телефон. Расставаться с ней тоже было тяжко. Двадцать лет вместе. Машина помнила покойную супругу и тоже являлась их общей памятью. Еще недавно он мечтал умереть в собственном доме и, взявшись с женой за руки, оставить его, уйдя в вечность. Вынужденно бросая дом, «Ниву» и выбирая тех, кто жив, он рвал связь с женой наживую без наркоза и очень рассчитывал, что это не приведет к ее забвению или обидам.