Матвей покачал головой.

— Будем садиться через полчаса, рядом с каким-нибудь поселком. — Матвей нахмурился. — Да, ребята, кто бы знал…

— Да если бы мне сказали позавчера, что через день случится такое, я бы не поверил. Это же бред, что по Земле пройдет волна, вздымающая литосферу, как воду, а следом добивать остатки отправится раскаленный воздух. Как в американском блокбастере, сочиненном сценаристами-наркоманами.

— Я бы тоже не поверил ни за что. — Согласился Матвей с инженером. — И даже сейчас, вспоминая то, что видел своими глазами, кажется, что я в тот момент был не в себе и мои воспоминания это последствия принятия психотропного вещества.

Как не оттягивал он момент посадки, время принимать решение все равно подошло. Матвей включил рацию на той же частоте, на которой разговаривал с пилотом «сушки» и несколько раз повторил координаты предполагаемой посадки. Ему не ответили. Наверное, военный самолет уже сел или находился далеко.

— Ясно, на эвакуацию рассчитывать не стоит. — Матвей отключился. — Всем приготовиться, пристегнуться, снижаемся.

«Байкал» нырнул в тучи, внутри которых сразу стало темно. По корпусу пошла вибрация из-за слишком плотной и неравномерной среды. Засверкали молнии, загрохотал гром, как будто потревоженные появлением чужеродного объекта. Слой плотных туч составлял больше километра. Казалось, что он вообще не кончится и садиться придется вслепую. Отчасти, это так и было. Даже когда они вынырнули из них, дождь все равно скрывал перспективу, расплывался по лобовому стеклу разводьями, мешая увидеть даже то, что находилось под носом.

Матвей смотрел одним глазом в навигатор, другим в лобовое стекло, выискивая населенный пункт. Показался районный центр. Самолет снизился до безопасной высоты, чтобы нечаянно не задеть какую-нибудь вышку или не врезаться в случайный холм. Внизу мелькнули улицы с разрушенными домами, трещинами, вывалами породы. Матвей отвернул в сторону, чтобы зайти над полями. Защетинились лесополосы, обрамляющие поля. Подсолнухи, кукуруза, пары́и даже самая подходящая для посадки стерня от сжатых озимых, все были повреждены землетрясением. Не было ни одного прямого участка длиной больше трехсот метров.

Мотор захлебнулся, дернулся в конвульсиях, но не заглох. Стрелка топлива еще не дошла до пустого бака.

— Кажется, прибор врет. — Он постучал по указателю топлива.

Стрелка качнулась и легла на самый край.

— Такое может быть. Мы ставили датчики из старых запасов. Они не то что врут, просто погрешность большая. Никто же всерьез не собирался летать до сухого бака на самолете. Это безрассудство. — Пояснил инженер.