— Тише! — я бросилась к нему, пытаясь удержать за плечи. — Вы в больнице, вы в безопасности! Не двигайтесь пожалуйста!

Но он не слышал. Для него я была просто частью кошмара, размытым пятном. И тогда его рука взметнулась вверх с молниеносной, звериной скоростью. Пальцы сомкнулись на моем запястье, словно стальной капкан. Я вскрикнула от боли — настолько сильной и резкой, что в глазах потемнело. Он сжимал мою руку так, будто хотел сломать кости, будто я была его врагом, а не женщиной, которая три недели смывала пот с его тела.

— Где я?! — голос был хриплым, сорванным, но в нем уже звенели стальные нотки властности. — Кто вы?!

— Я Марго! — выдохнула я, пытаясь не стонать. Боль была адской, но внутри, где-то под слоем страха и профессионального долга, зародилось что-то другое. Возбуждение. Эта сила, эта грубая, неконтролируемая мощь — она пробудила во мне темную, животную часть, о существовании которой я раньше только догадывалась. Я хотела, чтобы он сделал мне больно. Хотела, чтобы эти синяки остались на моей коже.

— Марго… — повторил он, и хватка чуть ослабла. Его глаза заметались по моему лицу, цепляясь за веснушки на носу, за прядь каштановых волос, выбившуюся из-под шапочки. — Я… я ничего не помню. Совсем ничего.

— Это нормально, — мягко, но настойчиво произнесла я, сглотнув комок. Моя рука все еще была в его тисках, и я чувствовала, как пульс бьется в кончиках моих пальцев, как тепло его кожи проникает в меня. — Вы… попали в аварию. Три недели назад. У вас амнезия. Но вы живы, вы в хорошей клинике, и вам ничего не угрожает. Меня зовут Марго, я ваша медсестра. Я позабочусь о вас.

Последние слова прозвучали слегка двусмысленно. Обещание, в котором смешались забота и желание. Он, казалось, уловил этот подтекст. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем спустился ниже — на шею, на ключицы в вырезе форменного халата. Я видела, как расширяются его зрачки, затапливая серую радужку чернотой. Даже сквозь боль и шок он смотрел на меня уже как мужчина на женщину. И мое тело откликнулось моментально: соски затвердели, по спине пробежала дрожь. Он снова сглотнул и медленно, словно через силу, разжал пальцы.

Я посмотрела на свое запястье. На коже уже расцветали красные пятна, будущие синяки, которые завтра станут фиолетовыми. Я должна была злиться. Должна была позвать врача, накачать его успокоительными, сделать запись о нестабильном поведении пациента. Но вместо этого я украдкой провела пальцами по следам его хватки и прикусила губу, чтобы не застонать.