Двое встречающих товарищей были немногословны и сидя по всему, не были уполномочены что-либо объяснять и рассказывать, но товарищ Андреев быстро понял, что его везут не в Кремль.

Машина мягко остановилась у ворот Ближней дачи. Её дверь открыли сразу же, как она остановилась. Когда товарищ Андреев вышел, военный, встречающий его у ворот, быстро отдал честь и произнёс, усиливая слова жестом:

— Проходите, товарищ полковник.

Воздух вокруг показался Виктору Семёновичу каким-то густым, словно пропитанным гарью фронтовых сводок и усталостью людей, которые уже слишком долго не знали покоя. Но здесь было тихо и слишком непривычно для него. Тишина, которую он не слышал уже много месяцев, давила на уши.

Товарищу Андрееву предложили отдохнуть с дороги. Комната отдыха была небольшой с простой самой обычной мебелью: диван, стул, стол накрытый белой скатертью на котором стоял кувшин с водой и пустой граненый стакан.

Он снял китель, аккуратно повесил на спинку стула, выпил два глотка воды, сел за стол и придвинул к себе две достаточно толстых папки, на обложках которых была надпись: «Полковнику Андрееву» и цифры «один» и «два». Пальцы слегка дрожали, когда он развязывал тесёмки.

Виктор Семёнович открыл первую, это ожидаемо были материалы по Греции, и углубился в чтение. В основном был текст, но были и схемы и карты. Всё это надо было запомнить и осмыслить.

Время летело незаметно, и он даже вздрогнул от неожиданности, когда раздался негромкий стук в дверь, которая тут же открылась, и раздался тихий вежливый голос:

— Товарищ полковник, вас приглашают.

Столовая была залита мягким утренним светом. На столе скромный завтрак: хлеб, масло, чай, яйца. Кроме хозяина дома никого: только пустые стулья и белая скатерть.

— Товарищ Сталин, разрешите войти. Здравия желаю, — Андреев говорил спокойно, ему удалось справиться с волнением. Он даже не кашлянул, хотя в горле пересохло.

Сталин поднял глаза, когда вошёл гость, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то почти обычное, человеческое, наверное, это можно было назвать узнаванием. Он словно видел не полковника, а того молодого командира из Царицына с которым был знаком в Гражданскую.

— Пришёл? — сказал он спокойно, будто они расстались вчера. — Садись. Позавтракаем.

Товарищ Андреев прошёл к столу и сел напротив. Некоторое время они ели молча. Только звякали ложки о стаканы да шуршала бумага газет, лежавших рядом на столе. Хруст свежего хлеба казался неестественно громким в этой тишине.

— Дорога как? — спросил товарищ Сталин, не глядя.

— Нормально.