Моя абсолютная внешняя лояльность к товарищу Сталину и его политике, естественно ничего не означает в отношении к персоналиям его ближайшего окружения. И для каждого из них заполучить в свой лагерь сталинградскую команду во главе с первым секретарем обкома очень желательно. Мы становимся силой уже не только экономической, но и политической. Неизбежно скоро начнутся выдвижения наших товарищей на руководящие посты в других областях и в центральные органы, вне всякого скоро будет съезд и не один и не два сталинградца окажутся в составе ЦК.

Но раскрываться раньше времени у меня желания нет, да и резоны для этого отсутствуют. А вот нелицеприятное высказывание товарища Вознесенского о почти всесильном на данный момент руководителе НКВД и заместителе товарища Сталина в ГКО СССР, нынешнем высшем органе власти в стране, очень интересно. И говорит оно скорее всего о том, что позиции Берии резко пошатнулись. И если это так, то понятно его отсутствие на вчерашнем совещании у товарища Сталина.

— Спасибо, Николай Алексеевич, за такую оценку меня лично и всех наших сталинградских товарищей, — я ответил совершенно искренне без каких-либо задних мыслей.

Вознесенский как-то неожиданно и удивительно по доброму улыбнулся и решительно подвел итог.

— Я везде и на всех уровнях говорю, что этот сталинградский опыт совершенно уникальный и его невозможно ни где не повторить. Только с помощью такой концентрации сил и средств в настоящее время возможен положительный результат на Мангышлаке. Тем более никто не отменяет механизм целевого прямого финансирования и снабжения и эти средство просто у вас учитываются, но не перераспределяются. Так что пока наш порядок финансирования и снабжения остается без изменений и вы вправе распространить его на все территории создаваемого Сталинградского края, — Вознесенский жестом попросил меня отдать ему папку с жалобами и быстро убрал её в ящик своего стола.

— И последнее, Георгий Васильевич. Не заменимые люди есть и ваш опыт это подтверждает. Поэтому я категорически против перевода из Сталинграда руководящих работников в другие области и центральный аппарат из опасения, что ваша система начнет давать сбои. Тем более сейчас, когда вам поставлена такая титаническая задача, я даже не знаю с чем её можно сравнить в нашей истории после победы революции.

Слова «против перевода из Сталинграда» Вознесенский сказал с такой интонацией и выражением лица, что однозначно это означало не только перевод на другую руководящую работу.

Я уверен, что это означает и его неприятие и активное противодействие специфическому вмешательству в нашу работу подчиненных товарищей Берия и Меркулова. А вывод из всех его слов однозначный: если вы, товарищ Хабаров, не выполните поставленную задачу, то обижаться будите только на самого себя и наказание вам будет самое жесточайшее.