Виктор Семёнович был уже совсем рядом, буквально в трех-четырех метрах от них. Но его заслонял широкоплечий командир экипажа. Я увидел, как Ксения Андреевна, ступив на землю, растерянно закрутила головой по сторонам, не находя взглядом мужа.

Первым Виктора Семёновича увидел мальчик. Он дернул руку, которую крепко сжимала бабушка, и что-то быстро сказал ей, показывая глазами в сторону подходящего мужчины.

Ксения Андреевна обернулась и увидела своего супруга. В тот же миг её лицо исказилось от нахлынувших чувств, колени подкосились, и она начала падать ничком прямо на горячий летний бетон стоянки.

Упасть ей, конечно, не дали. Летчики среагировали мгновенно: бортмеханик и командир экипажа ловко подхватили падающую женщину под руки. Тут же подскочил и Виктор Семёнович. Я услышал его взволнованный, дрожащий голос:

— Ксюшенька! Родная моя! Ксюша!

В дверном проеме самолета уже показались другие пассажиры. Они терпеливо ждали, пока разрешится нештатная ситуация, не выказывая ни капли недовольства.

Я обернулся и быстро подал знак водителю «эмки» Виктора Семёновича, чтобы тот подъезжал поближе. После чего и сам зашагал к самолету.

Идти было неожиданно трудно. Моя раненая нога, напоминая о себе, налилась тяжестью, словно свинцом. Каждый шаг давался с заметным усилием, и я сильнее оперся на трость.

Виктор Семёнович и командир экипажа уже отвели Ксению Андреевну немного в сторону. Пассажиры, их было человек десять, начали быстро выходить из самолета. Следом за ними показались еще два члена экипажа, второй пилот и штурман. Штурман нес нехитрые вещи Ксении Андреевны: небольшую дорожную сумку из плотной ткани и видавший виды вещмешок, вероятно, принадлежавший её внуку.

«Эмка» успела подъехать раньше, чем я доковылял до места. Виктор Семёнович уже помогал жене сесть на заднее сиденье.

Мне наконец удалось подойти. Я перевел дух и поздоровался:

— Здравствуйте, Ксения Андреевна. Я искренне рад видеть вас и вашего внука в Сталинграде. Здравствуй, Виктор! — я протянул руку мальчику, который уже сидел на заднем сиденье рядом с бабушкой.

Он внимательно, по-взрослому серьезно посмотрел на меня. Его взгляд на мгновение задержался на Золотой Звезде Героя у меня на груди, а затем опустился на трость, на которую я опирался.

— Здравствуйте, — ответил мальчик спокойным и уверенным голосом, совсем не по-детски.

Мне даже не верилось, что ему сейчас всего восемь и только осенью исполнится девять. Столько достоинства было в этом ребенке, прошедшем через ужас войны.

— Вы, наверное, товарищ Хабаров? — неожиданно спросил он и, кивнув головой в сторону бабушки, добавил. — Бабушка много рассказывала мне о вас.