Каллеман замолчал и снова принялся барабанить по деревянному подлокотнику прежнюю песенку. А я вдруг вспомнила, где ее слышала. Зимой, на ярмарочной площади. Ее пели заезжие артисты. Кажется, там повторялись слова про упрямого лорда, который привык со всеми бедами разбираться в одиночку.

—Возникает закономерный вопрос, — повторил Каллеман. — Что скрывает владелец Рендолла? И что происходит в его замке?

— Эрик, в чем ты меня подозреваешь? — Прямо спросил Рольф, и у меня внутри все сжалось от тревоги. — Думаешь, это я убиваю девушек?

— Эта мысль приходила мне в голову, но я от нее отказался, уверен, тут дело в другом, — спокойно ответил Каллеман и достал сигареты. — Леди Стейн, вы не против?

— Нет, курите.

Внутри бурлило возмущение, мне хотелось защитить Рольфа от мерзких предположений и выкинуть ищейку из нашего дома, но я держалась, понимая, что это ничего не даст. Такой, как Каллеман, не отступит. И нужно как-то убедить его, что он зря подозревает Рольфа.

— Стейн?

Глава магполиции протянул портсигар моему мужу, и тот взял сигарету.

— В таком случае, чего ты от меня хочешь? — Закурив, спросил мой муж.

— Мне нужна правда, Стейн, — ответил Каллеман и затянулся.

— Правда в том, что ты до сих пор не смог найти убийцу, пытавшегося отравить мою жену.

— Не смог, — согласился Каллеман. — И именно поэтому я здесь. Все следы ведут сюда, Рольф. В Рендолл. В замок, где не действует магия. И где происходят странные убийства и другие не менее странные вещи.

— Подожди, но ты ведь сам подтвердил, что смерть горничной — несчастный случай?

Рольф нахмурился и опустил руку с сигаретой.

— Я сказал, что нет прямых улик, доказывающих обратное. Однако есть косвенные. И вот они как раз и говорят о том, что это вовсе не несчастный случай. Эванс проработала в замке два года, по словам второй горничной, она могла подняться и спуститься по лестнице с закрытыми глазами. А вот ковер, о который девушка споткнулась, вызывает вопросы. Почему-то его угол оказался отогнут и закреплен так, что это сложно было бы заметить в предрассветной полутьме. А в это время именно Эванс забирала из комнат кувшины, чтобы наполнить их свежей водой.

— Получается, это не случайность и ждали именно ее?

— Да. И отсюда вопрос — что она знала? Почему ее убрали? И кто?

Каллеман посмотрел на меня и неожиданно спросил:

— Леди Стейн, у вас есть какие-либо соображения? Кто мог желать смерти вашей горничной?

— Она была моей горничной совсем недолго, так что я почти ничего о ней не знаю. И уж тем более не могу догадываться, кто желал ей смерти.